Чтение онлайн

Минотавр. Ариадна, во глубине нетронутой твоей возникну я дельфином синим-синим. Ворвусь к тебе я ветром вольным, о чем ты грезила напрасно. Я — твое чаяние! И снова ты ко мне вернешься, ибо я снова оживу таким же жаждущим, нетерпеливым, тревожащим мечты твои девичьи!

Тезей. Нагнись-ка ниже!

Минотавр. Ах, какой удар неловкий!

Тезей.

Так истечешь ты кровью тихо, незаметно.

Минотавр. Кровь моя благоухает олеандром, струи мельчайших солнц между пальцами бегут моими.

Тезей. Умолкни! Рот закрой, встречая смерть! И вон отсюда полчища ненужных слов, собак голодных своры! Героев утомляет многословие!

Минотавр. Но не славословие…

Минотавр умирает, уткнувшись красным лбом в каменную стену. Юноша, играющий на цитре, в страхе приближается, а остальные девушки и юноши стоят поодаль.

Юноша. О господин наших игр! Творец обрядов наших!

Минотавр. Оставь меня. Мне музыка твоя в утеху, но жизнь — к концу, и ветром поднимается во мне желание тишины.

Юноша. Повсюду кровь!

Минотавр. Ты видишь только то, что ничего не значит. Оплакивать ты будешь только смерть мою.

Юноша. Как не оплакивать? Ты радостью наполнил нас в садах, открытых всем для игр, и помог нам справиться с мальчишеской боязнью, которая одолевала нас пред входом в лабиринт. Как будем танцевать теперь?

Минотавр. Теперь настало время. Вам теперь надо танцевать.

Юноша. Нет, мы не сможем. Эта цитра под пальцами моими — ветвь сухая. Нидия плачет с девушками вместе, забыв о ритме, дождиком слетавшем с ее ног. Нет, не проси нас танцы продолжать!

Минотавр. Наступит миг, и ощутит Нидия рождение танца в своих бедрах, а для тебя мир снова зазвучит, и музыка рассвета вас призовет, взор снова к солнцу, к всеобщей радости оборотить… Из тишины, в которую я погружаюсь, взлетят орлы. Но вспоминать меня не надо. Я не желаю никаких воспоминаний.

Память — неумная привычка тела бренного. Я стану вечным и живым иначе, лучше.

Юноша. Но как забыть тебя?

Минотавр. Узнаешь сам. Жизнь тебя научит забывать. Я не хочу рыданий и не хочу молений. Одно забвение. Тогда лишь буду я самим собой. Тем, кому нет имени, но неизбывен кто в сгущающейся ночи людского рода. О кровь моя, легко меня ты покидаешь! Гляньте, ее исток уже там где-то, нет, уже не я. Бесчисленные звезды, вижу, оживают в ее струях, рождаются и озаряют светом теплый и еще трепетный гранат… Вот так хочу войти я в сновидения людей, в их тайну неба, и хочу быть среди звезд их вожделенных, тех, что они хотят увидеть в час рассвета иль перемен в своей судьбе. Смотри: я умираю — и позабудь меня. В какой-то знаменательный момент я отзовусь на голос твой, я буду вспышкой света, я ослеплю тебя, как музыкант, озвучивший в тебе последний свой аккорд. Смотри, Нидия светлокудрая, как я умолкну, и танцуй, когда возвысишься над памятью, очистишься от прежней яви. Ибо я буду там.

Юноша. Твои слова идут совсем издалека!

Минотавр. Они уже не мне принадлежат, то ветер, иль пчела, иль жеребец рассвета… Реки, гранат, тимьян голубоватый, Ариадна… И времена воды свободной, время, когда никто…

Юноша. Умолкните, молчите все! Или не видите — он умер, кровь больше не струится из головы его. Как громко радуется город! Они, конечно, надругаются над трупом. А нас освободят, и мы вернемся все в Афины. Он был такой печальный, добрый. Ты почему затанцевала вдруг, Нидия? И почему-то струны моей цитры хотят звучать… Мы свободны, да, свободны! Вы слышите, они уже идут. Свобода! Не смерть его ее нам принесла… И кто поймет любовь нас всех к нему? Забыть его… Нам надо будет лгать, лгать постоянно, чтоб окупить подобное освобождение. Лишь втайне, в час, когда душа сама свой путь определяет… Какие странные слова ты говорил, властитель наших игр.

Они уже пришли. Ты почему опять танцуешь весело, Нидия? И струны моей цитры почему тебе так звучно вторят?