Царь мышей
Шрифт:
— Хорошее винцо, — оценил Антип.
— И за душу крепко берет, — дополнил Мисаил.
— Возьмем? — допив оставшееся, Василий выжидающе посмотрел на князя.
— Возьмем! — ухарски махнул рукавом Святославский. — А бочку, любезнейший, мы вам сегодня же взад пришлем.
— Постойте, а как вы их в Замошье возвращаете — уж не на стругах ли моего доброго приятеля господина Кустодьева? — как бы между прочим осведомился Дубов. Конечно, купец Кустодьев, которого он видел всего-то пару раз, никаким приятелем ему не приходился, но Василий давно уже усвоил, что дела
— Да-да, конечно, Кустодьева-с, — обрадовался половой.
— Чем бочку туда-сюда катать, мы ее прямо на причал и доставим, — предложил Дубов. А сам подумал: «Как все ладно складывается. Уж не слишком ли ладно?..»
Несколько времени спустя мимо Потешного приказа проследовала весьма живописная процессия. Ее возглавлял сам глава Приказа с привязанным к спине огромным котлом, обмотанным разноцветными тряпками. Следом за ним Василий Дубов нес две корзины с многочисленными закусками, а сзади скоморохи Антип и Мисаил прямо по мостовой лихо катили винную бочку. Царь-городцы, привыкшие к подобным чудачествам князя Святославского (у нас бы это назвали «перфоменс», «хэппенинг» или «экшен»), воспринимали шествие как должное.
Вкусный запах, доносившийся из котла и корзинок, притягивал всех бродячих собак округи, и когда шествие достигло Боярской слободки, его сопровождал внушительный четвероногий эскорт. Но увы — князь и его спутники скрылись за воротами дома, принадлежащего боярину Андрею, и собаки, сердито потявкав и помочившись на заборы соседних теремов князя Святославского и градоначальника Длиннорукого, нехотя разбрелись.
«Добры молодцы», околачивающиеся поблизости, внутренне напряглись, но не более того — их задачей было наблюдение за происходящим, а действовать они должны были в одном случае: если бы боярин Андрей вздумал самовольно покинуть место домашнего заточения. К тому же в гости к боярину пожаловали не абы кто, а государственный муж князь Святославский и по заслугам обласканный царскими милостями Василий Николаевич Дубов.
При виде гостей боярин Андрей искренне обрадовался — он уже знал, что придет Василий, и даже знал, с какими целями, а тут к нему сверх заявленного закатилась целая разухабистая орава, да еще с выпивкой и закуской.
— Ну вот, дорогой боярин Андрей, мы и явились поздравить тебя с вызволением из темницы! — возвестил Святославский, опуская котел на пол. — И первое наше дело — опростать эту бездонную бочку!
— Как? — изумился хозяин. — Там же столько, что нам ее и за неделю не опростать!
— Ну, тогда тащи сюда, во что перелить, — весело распорядился князь.
Вскоре все ведра, кувшины, жбаны, котелки и даже цветочные вазы в доме боярина Андрея были до краев наполнены вином, а бочка оказалась вычерпанной только лишь наполовину. Святославский послал скоморохов к себе в терем, и те притащили еще несколько емкостей, но и это мало изменило положение вещей. Дубов заикнулся было, что лишнее можно бы вылить в отхожее место, но против
— Для того ли?.. Ну, дальше продолжай ты, — велел он Антипу.
— Для того ли виноградари полуденных земель в поте лица своего растили лозы виноградные, для того ли сбирали виноград и выдавливали целительный сок, для того ли везли за тридевять земель сие чудо неизъяснимое, дабы выливать его в помойную яму?! — театрально выкинув руку вперед, на одном дыхании выпалил Антип, да с таким чувством, что Святославский даже малость пригорюнился.
— Это откуда? — тихо спросил Дубов.
— Из гишпанской кумеди «Богатеи тоже стенают», — так же негромко ответил Мисаил.
— Сами все выпьем, — громогласно заявил Святославский, — но не дадим пропасть ни капле!
— Да мы ж помрем, ежели все это выпьем, — с дрожью в голосе возразил боярин Андрей.
Дубов подошел к окну — на обочине улицы уже стояла телега, запряженная лошадью. То и другое предоставил князь Святославский, чтобы отвезти пустую бочку на причал. Чуть в сторонке по-прежнему околачивались «добры молодцы», а к дому боярина Андрея уже понемногу подтягивались юные путятинцы с плакатами и транспарантами.
К Василию подошел боярин Андрей:
— Не пойму, чего им от меня нужно. Или ребятам больше делать нечего?..
— Молодые еще, глупые, — усмехнулся василий. Он не стал говорить, что молодежь просто самовыражается, как умеет, а истинная задача тех, кто за нею стоит — сделать жизнь боярина Андрея невыносимой и, может быть, даже добиться того, чтобы он сам запросился обратно в темницу.
И тут Василий заметил, что по улице идет богато, но весьма аляповато одетая женщина. Увидев боярина Андрея и Дубова, она остановилась прямо под окном.
— Акулина? — невольно вырвалось у боярина. Поняв, что это мог услышать и кое-кто из «добрых молодцев», Василий сделал даме чуть заметный знак.
— Кака я тебе, к бесу, Акулина? — мгновенно поняв, что от нее требуется, заголосила женщина. — Я — княгиня Евдокия Даниловна, невежа, градоначальничья, блин, законная жена!
— Прости, княгинюшка, не признал, — поклонился ей из окна боярин Андрей.
Взгляды княгини и боярина на миг встретились, но тут «Идущие вместе» принялись выкрикивать свои кличи, и Дубов отвел хозяина подальше от окна. А княгиня решительным шагом направилась прямо к митингующим.
— Да что вы тут всякой хренотенью, блин, занимаетесь! — напустилась она на молодежь. — Коли впрямь Царя и Отечество любите, так займитесь чем-нибудь полезным, а не орите тут, как придурки!
Парни и девушки не знали, что им делать, тем более, что в знатной даме некоторые из них узнали жену градоначальника. По счастью, поблизости находился их руководитель и вдохновитель, который даже выплыл из тени, чтобы разрешить это недоразумение:
— Сударыня Евдокия Даниловна, простите молодых царелюбцев и не пеняйте им за те маленькие неудобства, которые они создают уважаемым соседям. Тем паче, что все это происходит, так сказать, с согласия вашего достопочтеннейшего супруга…