Чтение онлайн

Однако переспросить батальонный так и не решился. Чемодан оказался не слишком тяжел, как раз по руке. Виктор подержал его на весу и шагнул к выходу.

Оборачиваться он не стал.

Прощались прямо на аллее. Женщина явно спешила. Велев передать чемодан товарищу Киму, причем как можно скорее, она зачем-то оглянулась, а затем попросила Виктора отвернуться. Он не стал спорить и принялся смотреть на противоположный конец аллеи. Там было пусто и сумрачно. Кажется, вечер уже близко.

– Прощайте, –

донеслось сзади. – К сожалению, вам придется все забыть, Виктор. На время, потом я вас найду. Некоторые тайны слишком тяжелы для людей. Не поворачивайтесь, пока я не уйду. И больше никогда не смейте сюда приходить. Слышите? Никогда!..

Виктор честно подождал несколько минут, затем взял чемодан, но внезапно замер. Что-то не так. То есть, все не так! «Браунинг» пах свежей гарью, три патрона исчезли. Странно, даже в бреду он стрелял только дважды…

Надо было спешить подальше от сырости Некрополиса, но что-то не пускало. Когда он поднимался по ступенькам, то успел заметить…

Крест справа! Тот, что чуть пониже!..

У черного гранитного подножия – маленький серебристый венок, чуть выше две засохшие розы. Их положили давно, вероятно еще осенью, и Время уже превратило цветы в гниющий тлен. Еще выше – фотография в облупившейся рамке, лицо молодое, незнакомое, очень печальное. Надпись – старое сусальное золото. «Киселева Доминика…»

Виктор вытер со лба холодный пот. Подруга матери, вероятно, это она.

«Киселева Доминика Васильевна. 1884–1910»

Имя и отчество совпадали, но в этом не было ничего невозможного. Да, это она – та, в честь которой назвали его странную знакомую. Вырыпаев решил, что пора уходить, но тут его взгляд скользнул выше.

…Над золотыми буквами распростер крылышки вырезанный в твердом граните махаон. Неведомый мастер украсил изображение маленькими огоньками. Два красных камешка, два синих…

– «Звените струны моей гитары, мы отступили из-под Самары!» – немелодичным басом пропела Ольга Зотова, скользя взглядом по приближающейся станционной платформе. – А вот и ГПУ! Не по нашу ли душу, товарищ Тулак? «Ах, шарабан мой, американка!..»

Семен не без опаски покосился на свою спутницу. Зотова пела всю дорогу, делая лишь небольшие перекуры. Время от времени спохватывалась, обещала прекратить, но вскоре вновь принималась за свое. Слушать ее было жутковато, однако имелась и польза. В Шатуре, где довелось заночевать, комендант местного железнодорожного общежития уперся, не желая предоставлять комнату сотрудникам «чужого» ведомства. Замкомэск запела про гимназистку, и на втором куплете вопрос был решен.

Иногда, желая разнообразить репертуар, Зотова принималась за романсы. Случайные попутчики бледнели и отступали в глубину вагона.

И

вот станция Черусти. Название звучало тревожно, к тому же мелькнувшая на платформе шинель с зелеными «разговорами» свидетельствовала о том, что кавалерист-девица совершенно права. Семен мог лишь удивиться. В телеграмме Научпромотдела содержалась обычная в подобных случаях просьба о «всяческом содействия». Не иначе, таковое им решили оказать сотрудники популярного ведомства. Бояться было совершенно нечего, но бывший ротный все же насторожился. Рядом с серой шинелью он успел заметить другую, цвета маренго. Милиция? А она зачем?

Резкий толчок, короткий гудок паровоза. Поезд, отчаянно заскрипев, остановился.

– Все на выход, бодро, весело, хорошо! – пробасила товарищ Зотова, подхватывая чемоданчик своего спутника. Собственное ее имущество уместилось за плечами в солдатском вещевом мешке. Семен не стал спорить, хоть и чувствовал немалое смущение. Денщиков он никогда не держал, к тому же бравый замокомэск, как ни крути, была нежного полу.

На платформу представительница нежного полу спрыгнула первой, ненавязчиво поддержала своего спутника под локоть, помогая сойти, затем быстро оглянулась.

– Ага! Уже шагают. Вы, товарищ Тулак, слабины в разговоре не давайте. Они как собаки, наглость и силу уважают.

К ним действительно приближались двое: высокий в шинели серой и маленький в шинели темной, цвета маренго. Высокий был при «маузере», на боку у маленького нелепо смотрелась тяжелая шашка.

Семен поправил бесполезную правую руку в кармане, вспомнил, где спрятаны документы и решительно шагнул вперед.

– Здравия желаю! Вы из Столицы? Товарищ Зотова и товарищ Тулак? Разрешите ваши удостоверения.

Спрашивал высокий, в шинели с зелеными разговорами и темно-синем суконном шлеме. Ротный уже собрался достать бумаги, но не успел.

– Мандат на право проверки! – мрачным голосом проговорила Ольга Зотова. – Заодно и представьтесь. Не будем нарушать, товарищи.

Высокий недоуменно моргнул, зачем-то поглядел на маленького. Тот моргнул в ответ.

– Оперуполномоченный ГПУ Синцов. Со мной участковый инспектор Громовой.

Вдвоем они смотрелись странно. Синцов был плечист, хмур и бледен, милиционер, напротив, тонок в гости, рыж и весь засыпан веснушками.

– Мандаты, товарищ Зотова, на прошлой войне остались. Удостоверение могу показать.

Взаимное изучение документов прошло чинно и даже церемонно. Наконец, оперуполномоченный удовлетворенно кивнул.

– Порядок! Не удивляйтесь, товарищи. Мы не просто бдительность проявляем, тут случай особый… Товарищ Громовой, возьмите вещи у нашей гостьи.

Инспектор потянулся к чемодану.

– Отставить! – коротко бросила Зотова, и товарищ Громовой отдернул руку. Оперуполномоченный усмехнулся и взял чемодан сам. На это раз комэск не возражала.