Чтение онлайн

Та вскрикнула и принялась плакать.

– Не время, Маана, – прервала Авигея. – Нужно торопиться. Каждый час, что проходит, увеличивает опасность.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Заставь Давида действовать. Собрать его отряды. Вновь завоевать Иерусалим.

Вернулся Давид, поддерживаемый Эфраимом, Авигея уступила мужу свой табурет.

– Холодно, – сказал он, садясь. Потом он посмотрел на Авигею: – Да, Израиль без царя.

– Позволишь ли ты разрушить творение Господа, творение своей жизни? – сказала она.

– Творение моей жизни… – повторил

он надломленным голосом.

– Авигея права, – сказала Маана.

Твои отряды думают, что ты отречешься, – снова начала Авигея. – Если ты не отреагируешь быстро и энергично, то неважно, который из твоих сыновей попробует довершить то, что начал Авессалом.

– Что хочешь ты, чтобы я сделал? – жалобно спросил он.

– Пойди к солдатам, Иоаву, Абисхаю, Иттаю, чтобы воодушевить их. Отправь гонцов к тем, кто встал на сторону Авессалома, а именно: к своему племяннику Амессаю, и скажи, что ты его прощаешь, чтобы они воссоединились с тобой. Отправь гонцов в Иерусалим. Отправь гонцов в двенадцать племен.

Эфраим вернулся с тремя чашками молока и маленькими хлебцами на подносе. Он склонился к Давиду, который схватил свою и стал пить маленькими глотками.

– Хорошо, – сказал он, когда выпил все свое молоко и съел весь свой хлеб.

Он встал, пригладил бороду и провел рукой по волосам, встряхнул платье и надел плащ с помощью Мааны.

– Ты – хороший советчик, Авигея, – сказал он, прежде чем выйти за дверь.

Он застал Иоава внизу у лестницы. Два человека встали друг напротив друга. Давид схватил Иоава за руку и сказал ему:

– У нас есть общее дело.

– Я вижу, что ты преодолел свое горе, – сказал Иоав.

– Царь может похоронить сына, – ответил Давид. – Отец – никогда. Где твой брат и Еффей?

– Они хоронят мертвых и считают убитых врагов.

– Это были не враги, Иоав, – печально сказал Давид. – Это были не враги.

Через несколько дней Минахаим переместился в предместье. Здесь дышалось свободнее, потому что больше не было врагов, но каждый сдерживал дыхание: к кому попадет трон? Был ли Господь рядом с Давидом или он его предал? Другие города оказались не в лучшем положении: когда новости о смерти Авессалома пришли туда, женщины били себя по лицу, а мужчины в грудь.

– Но Авессалом, что с ним стало? – спрашивали люди солдат, которые сражались на его стороне, когда те вернулись в Иерусалим и ближние деревни: Бетоним, Вифлеем, Манакат, Бахурим.

– Он погиб в первый вечер.

– А Амессай?

– Он убежал.

Амессай укрылся в своем владении, со страхом ожидая решения своей судьбы. Он боялся не Давида, а его генералов и особенно Иоава.

Когда Садок и Авиафар получили послания от Давида, они воздели руки к небу. Где царь? Как он? Когда он вернется? Царь просил их передать следующее послание двенадцати племенам: «Убеждены ли вы в намерениях Бога? Носите ли вы траур по Авессалому или несете штандарт Израиля?» Давид подумал говорить от имени Самуила, но большинство старейшин, которые знали Великого ясновидящего, умерли, а что касается других, то лучше не пробуждать старые воспоминания.

Кровь

застыла в жилах Амессая, когда на травянистой дороге, ведущей к его дому, показались гонцы. Конечно, двое одиноких мужчин, ехавших по дороге, могли быть только гонцами. Какие новости везли они? Он послал слугу открыть им.

– Чего вы хотите?

– Нам нужен твой хозяин Амессай.

– Кто вы?

– Гонцы царя!

– Какого царя?

– Давида.

– Передайте мне сообщение.

– Мы можем отдать его только ему в собственные руки.

Амессай вышел. Они протянули ему свиток в кожаном мешочке.

«Ты моя плоть и моя кровь. Я прощаю тебя. Я ставлю тебя командующим вместо Иоава, с божьей помощью. Давид».

Амессай залился слезами, и на следующий день он совершил большое жертвоприношение, призывая на Давида благословение Бога. Вся Иудея узнала об этом прощении. Начиная с третьего дня старейшины или их послы нахлынули на Миханаим: они восхваляли мудрость Бога, который покровительствовал своему слуге, они умоляли царя о милосердии и сожалели о заблуждении, которое их толкнуло последовать за мятежником…

– Мы возвращаемся, – сообщил Давид на следующий день.

Царь открыл ворота дворца под приветственные возгласы народа, собравшегося, чтобы проводить его, он дал зарок больше сюда не возвращаться. И вот караван тронулся ветреным утром, когда шел сильный снегопад, покалывавший кожу.

На всем его пути посланцы городов и деревень Миспа, Гадара, Бетоним приходили приветствовать царя, принося ему маленькие мешочки сушеных фруктов, печенье, сушеную рыбу, чечевицу. Потом гонцы сообщили Иоаву и Абисхаю, что люди Иудеи ждут царя в Жилгало, чтобы помочь ему и его сопровождению пересечь реку. Там были Схимей, старец Бахурим во главе тысячи Бенжаминитов и Сива, служитель Мемфивосфея с пятнадцатью сыновьями и двадцатью слугами.

– Они не знают твоего брода, – заметил Иоав, обращаясь к Давиду.

И действительно, они перешли там, где вода доходила им до пояса, а то и по горло, и выбрались на другой берег, промокшие и замерзшие. Там они вымылись у ног царя. Среди них были Схимей Бенжаминит, человек из родни Саула, который оскорбил Давида: он присоединился к Авессалому и теперь приехал публично покаяться. Его оскорбления еще звучали в ушах Давида:

– Убирайся, проходимец! Убирайся! Кровожадный проходимец! Господь отмстит тебе за трон, который ты украл у Саула, и теперь он отдаст твой трон Авессалому, вот как воздадутся тебе твои преступления!

Да, это был тот же самый человек, который теперь, как мешок с плохо отжатым бельем, бросился в ноги к Давиду.

– Я прошу моего владыку забыть ту подлость, которую совершил твой слуга, когда мой царь покидал Иерусалим! Я публично признаюсь в бесчестье, и я первый сегодня из всего дома Саула, приехавший воздать дань твоему величию!

Это был прекрасный образец гнусности и лицемерия. Давид превозмог приступ тошноты.

– Ох! Избавиться от этого подлеца…

– Не осудить ли этого Схимея на смерть? – подсказал Абисхай. – Не этот ли человек проклинал помазанника божьего?