Чтение онлайн

Не успел Стритер припарковать машину, как к нему подбежал сосед и начал выражать возмущение.

— Мистер Стритер, — обрадовано произнес Морелли, — вы немного опоздали и…

— Ясное дело, опоздал. Вы, как я вижу, и сами прекрасно справились. Я ведь не мог появиться раньше Тейнета, это очевидно.

Морелли нахмурился: он не понимал, что имеет в виду Стритер.

— О чем это вы?

— Мне пришлось ждать, пока он не уйдет из кабинета. Не мог же я зайти туда в его присутствии и взять при нем это.

— Что взять?

— Пленку.

— Какую еще пленку?

— Ну ту, что вы просили

меня принести. Из кабинета Тейнета.

Повисла долгая пауза. Морелли, Флавия и Аргайл недоуменно качали головами.

— Так вы хотите сказать, что действительно прослушивали его кабинет?

— Ну да, конечно. И до сих пор в толк не возьму, как вы об этом узнали. Установил ее несколько месяцев назад. Подозревал, знаете ли, о финансовых махинациях, вот и решил…

— Так какого черта вы раньше об этом не сказали?

— Но это незаконно, — смущаясь, еле слышно признался Стритер.

— Просто ушам своим не верю, — пробормотал Морелли. — Так у вас и в самом деле… Ладно, к черту подробности! Где она? Давайте сюда пленку!

Стритер протянул ему маленькую коробочку.

— Должен отметить… — начал он, но Морелли жестом остановил его.

— Заткнитесь, Стритер, — скомандовал он.

Детектив взял у патрульного радиопереговорное устройство, поместил туда пленку, надел наушники и стал слушать. Тишина показалась присутствующим просто невыносимой, но Морелли еще более усугубил волнение, издавая время от времени смешки, хмыкая, хмурясь и поглядывая на сотрудников музея то с подозрением, то с разочарованием, но с плохо скрываемой злобой. По всей видимости, пленка была интересная. Наконец он снял наушники, выключил аппарат и оглядел присутствующих с видом глубочайшего удовлетворения.

— Все правильно, — весело сказал он стоявшим у дверей полицейским. — Можете арестовать его и предъявить обвинение в убийстве отца. Это пока, на данный момент. Позже может добавиться ди Соуза. А вы, — он указал на Лангтона, — обвиняетесь в покушении на мошенничество и преступном сговоре с целью убийства.

Вывести Морзби из дома и усадить в полицейский автомобиль оказалось не так-то просто. Он бешено сопротивлялся, а мужчиной он был крупным и сильным. Полицейским пришлось изрядно попыхтеть и надавать ему пинков; надо сказать, что последнее они делали с удовольствием. Морзби в наручниках вывели из дома, и это вызвало оживление среди собравшихся репортеров.

— Почему вы обвиняете в убийстве меня? — возмущенно спросил Лангтон, и внимание всех тут же переключилось на него. — Я никому ничего плохого не сделал.

— Таков закон.

— Но это просто смешно! Вы ничего не можете доказать!

— Если вы обманывали Морзби с бюстом, то отсюда проистекает и все остальное.

— Если, — с нажимом повторил Лангтон. — Но я не собираюсь отказываться от своих слов. Бюст я купил у ди Соузы, и, насколько мне известно, именно ди Соуза украл его. Вы не можете доказать, что ящик был пуст.

Флавия одарила его ангельской улыбкой:

— Еще как можем!

— Как? — хмуро спросил Лангтон.

— Мы знаем, где бюст.

— Знаете?

— Да.

— Где же?

— Все еще в Италии. Разумеется, мы арестовали Коллинза.

— И в благодарность за столь плодотворное сотрудничество… — начал Морелли,

решивший ковать железо, пока горячо.

Лангтон сразу перебил его:

— Могу я переговорить с вами, детектив?

И удалился с Морелли на кухню, чтобы обсудить дело. Учитывая обстоятельства, положение у Лангтона было незавидное, но он, видимо, уже придумал, как из него выкрутиться. Делец всегда остается дельцом, умеет с ходу оценить ситуацию. Очевидно, Лангтон считал, что, найдя выход, действовать следует незамедлительно. Торг продолжался, голоса на кухне звучали все громче и возбужденнее, оба делали ходы конем, выявляли, в чем слабина противника, отступали и снова бросались в атаку.

В результате им удалось прийти к следующему соглашению. Лангтон обязался выступить свидетелем и подтвердить, что видел, как Джек Морзби выходил из административного здания. Он также должен был детально пересказать все подробности телефонного звонка, приведшего к гибели ди Соузы, и вернуть в фонд два миллиона, которые по чистой рассеянности перевел на банковский счет в Швейцарию.

В свою очередь, Морелли обязался представить в суде дело так, чтобы симпатии присяжных оказались на стороне Лангтона, и не акцентировать внимания суда на том факте, что он подтолкнул Морзби к убийству ди Соузы. Нет, тюремный срок Лангтону, разумеется, светил, но не столь долгий. Переговоры удовлетворили обе стороны.

Пока они сидели на кухне, Тейнет с Барклаем уединились в углу у окна и тоже, по всей видимости, вели непростые переговоры. Неожиданно выяснилось, что им было о чем поговорить.

— Рад, что бюст нашелся, — произнес Тейнет с довольной улыбкой и подошел к Аргайлу. — Теперь нам не надо будет заниматься отправкой его в Италию.

— Это верно, — согласился Аргайл. — Но неплохо было бы отправить прах ди Соузы. Самое меньшее, что вы можете для него сделать в данных обстоятельствах.

— Полагаю, мы просто обязаны. Уверен, Барклай поможет с деньгами. Сейчас у нас в музее ни цента. Ну, вы понимаете, пока все не уляжется.

— Уляжется или нет, но ни цента вы больше не получите, — вмешалась в разговор сидевшая на диване Анна Морзби. — Все равно вас прикрою, будьте уверены.

Усилиями многих людей она была спасена от долгого заключения в тюрьме, однако данное обстоятельство ничуть не смягчило ее нрава. Странно, но эта ремарка не произвела на Тейнета обычного удручающего впечатления. Он с любопытством взглянул на миссис Морзби, потом перевел взгляд на Барклая.

— Не уверен, что это мудрый шаг, миссис Морзби, — сказал Барклай.

— Это почему же? — спросила она.

— Так уж складываются обстоятельства. Если вы обратитесь в суд, то музей будет бороться. И его шансы выиграть процесс весьма высоки.

— С какой стати?

— Думаю, если в суде выяснится, что вы убедили своего любовника поставить прослушку в кабинете мистера Тейнета, чтобы получить материалы для шантажа…

Морелли с Флавией переглянулись. Стритер?.. А собственно, почему бы нет? У них был давний роман, когда-то они вместе учились в колледже, именно Анна помогла ему получить работу у мужа и заимела, таким образом, своего шпиона в музее. Что ж, получается, они допустили еще одну ошибку. Анна Морзби просто кипела от ярости, вид у Стритера был самый несчастный и подавленный.