Буря
Шрифт:
Вэлломиру казалось, что они насмехаются над ним — его в жаркую, яростную дрожь бросило от этой уверенности, и теперь он точно решил, что совершит возмездие. Клинок был занесен в воздух — еще через мгновенье должен был обрушиться, и с такой страшной силой, что перерубил бы и Вэлласа и Маргариту — однако, в это самое время вылетел с верхнего темного коридора ослепительно сияющий вихрь-Вэллиат. Свет тут же наполнил это помещенье, однако, все так были поглощены своими чувствами, что и не заметили его. Вэллиат видел окружающий мир скопищем расплывчатых теней, но значимым теперь было только одно — это жжение! О, как он жаждал окунуться в ледяной, промораживающий ветер — он жаждал пить холод, ему казалось, что он может поглотить
Никто из них так и не понял, что произошло: так Вэллосу и Маргарите показалось, что танец их перешел в какую-то новую, еще более прекрасную форму; Вэлломиру подумалось, что — он совершил правосудие, и, лишившись всех человеческих слабостей, теперь овладел силой — теперь действительно стал Великим. Со стороны же можно было различить, как сияющий вихрь разросся, как, вспыхнув, и светом эту всю залу заполнив заметался еще быстрее.
Из-за двери, которая темнела в одной из стен, послышались быстрые тяжелые шаги, и заспанный голос:
— Ну, что такое?!.. Кому еще не спиться, а?!.. Что за ночь сегодня!.. О-ох!.. Уж час то предрассветный — самый сон крепкий, а тут!.. Неужели драку пьяную устроили?!.. Ай, Маргарита, ты…
Тут дверь распахнулась и на пороге узкого коридорчика предстал трактирщик, такой толстый, что он заполнял весь этот коридорчик, и ему еще приходилось протискивать свои необъемные бока. Он вошел как раз в то мгновенье, когда сфера вспыхнула, и так то ярко, что, казалось, заполнила, поглотила всю залу — трактирщик вскрикнул, отскочил назад, но не удержал на ногах, и с грохотом повалился на пол. При этом он еще продолжал кричать:
— Маргарита! Спасайся! Пожар! Злые духи!.. Спасайся кто может!..
Однако, его никто не слышал, так как все уже были на улице, все обсуждали пропажу камней. Теперь Вэллиат выл беспрерывно — он жаждал забытья, но забытья не было и пытка продолжалась. Еще несколько раз отскочил он от стены к стене, и, наконец, врезался в дверь ведущую на улицу — дверь с грохотом распахнулась, а он, почувствовав, что открылся, наконец-то, вожделенные простор, устремился к нему с воодушевлением, со скоростью гораздо большей нежели та, с которой он метался по зале.
Это была такая скорость, что стоявшие или же ходившие по двору, успели заметить только белесую вспышку, правда очень яркую — и они вскидывали головы вверх, думая, что — это очень яркий метеор пролетел, и некоторые, действительно, успели увидеть, яркую вспышку, которая тут же переметнулась, скрылась за чернеющей горной грядою..
Скорость была так велика, что, от столкновения с камнем, они разбились бы в требуху, и Вэллиат, смутно различив метнувшуюся на них черную стену — устремил свою волю вверх, и, все-таки, срезал несколько уступов, которые должны были бы переломать им все кости: однако, и тут ничего не почувствовал.
— Маргарита! — кричал, окруженный слепящим светом Вэллас. — Я никогда и не думал, что — любовь это так прекрасно!.. Вот как, оказывается — это же совершено новые чувства, которому человеку, в обычном существовании, никогда не доведется пережить!.. Какой же это восторг! Да-да: как же душу захватывает!.. Ну, а теперь: быстрее — быстрее, еще быстрее!.. Жжет! Ты чувствуешь это
Теперь вихрь подчинялся и воле Вэлласа — так он захотел, чтобы скорость возросла, и, действительно, движенье их еще ускорилось — под ними проносились погруженные в ночь земли — поля сменялись лесами, извивы рек, спали под нависающими снежными уступами берегов — но ничего этого не замечали несшиеся в вихре — все эти земли, все эти образы проносились слишком стремительно — да и не обращали они на них внимания. Вэлломир, вдруг, услышал рядом голос своего брата, и, вдруг, испугавшись совершенного, стал искать его взглядом — он очень хотел его увидеть живым, и все росла в нем тревога — ничего не осталось от прежней уверенности, теперь была жалость; желание во что бы то ни стало исправить совершенное. Но, сколько он ни вглядывался — брата своего так и не увидел, зато все полнилось слепящими вспышками, неуловимо проносящимися телами.
Вэллас, терпящий мукой беспрерывную, наконец не выдержал, стал кричать; и жители всяких потерянных на этих просторах деревенек и городишек над которыми они проносились, были разбужены в предрассветный час заунывным, громким воем, и все единодушно твердили потом, что — это дух древнего врага вернулся в мир, и, обозревая свои прежние владенья, выл от тоски и злобы.
Все они, слитые в единую сферу, едва от этого вопля не оглохли — им казалось, что само мироздание раскололось, и теперь рушиться в рокочущий океан хаоса.
— Кто здесь?!.. Брат — это ты? — выкрикнул Вэлломир. — Если ты… я должен объяснить!..
— Маргарита, Маргарита! — крепче сжимая девушку в объятиях, вскричал Вэллас. — Это мой брат, Вэлломир. Лучше бы нам улететь отсюда — я потом тебе объясню, почему..
Он попытался устремиться в сторону, однако, тут понял, что слит еще с чем-то, что может управлять этим, однако же, и это, так же управляет им.
— Кто здесь?! Кто сдерживает меня?! — так вскричал он, и страстным движеньем любви, метнулся в сторону.
Этот страстный порыв вырваться был столь силен, что ему удалось направить их всех вслед за собою — однако, они, все-таки, были слиты в единое — они все время находились рядом друг с другом.
— Вэллас — это ты?!.. Ты должен меня понять: быть может — это уже ад. Быть может, мы мертвы уже… Но я знаю, брат, ты где-то рядом, в этом огненном вихре!.. Ты должен понять меня, я…
Но тут все вновь потонуло в вопле Вэллиата, а, еще через мгновенье его страдальческий голос прорезался через пламень, с надрывом нестерпимым к ним в уши ворвался:
— Братья!!! Вы здесь ли?!! Помогите мне! Избавьте же от этой муки!.. Не могу больше!.. Что я наделал?! О-о! Плоть моя! Сдерите с меня плоть, чтобы она только не горела так!.. Да сколько же может продолжаться это горение?!.. Спасите!!!
И вот он, в страдании этом, понес их вниз, и такая то сила в этом движенье была, что никто не смог противится — он, ведь, верил, что под ними ледяное море, но там было не море, а заснеженной поле, и жители деревеньки, которая стояла неподалеку, разбуженные воплем, бросались к окнам, и видели, как ослепительный луч, подобно копью небесного воителя врезался в землю, и земля сотряслась, во многих домах зазвенела посуда, а на следующий день, собравшись всею деревней, полня воздух заклятьем отправились к месту падения (причем, по дороге у нескольких женщин случился обморок) — среди белых полей они обнаружили совершенно черную воронку, какой-то смельчак подошел к ней, заглянул и ничего не увидел — подошел деревенский колдун, и сбросил в это отверстие волшебный посох (дабы из ямы не могли выбраться злые духи) — посох то был железным, и удар от его падения должен был бы быть сильным, однако — сколько не ждали деревенские жители, так ничего и не дождались, и вернулись мрачные, уверенные, что теперь поле проклято, а злые духи вырвутся из преисподней и поглотят всех их.