Чтение онлайн

— Я вижу, что в скором будущем вам предстоит встреча. Главное — поверни войско…

Сказавши так, «темный» взмахнул своими дланями, и туннель этот захлопнулся столь же неожиданно, как и появился. И все осталось неизменным: на столе так же, стояла тарелка с аппетитным борщом, еще какой-то котел, испускал приятный аромат в углу, а на сковороде уже пережаривались румянейшие блины. Фалко был здесь же — все время этого разговора хоббит простоял молча и в стороне, но теперь — подошел к государю, и проговорил:

— Только не слушайтесь его. Не в коем случае не поворачивайте войско.

Что бы этот колдун вам не советовал — вы делайте обратное, потому что иначе из короля превратитесь в пешку. Разве же вы не чувствуете: ведь — это все некий злой рок, все это ведет нас к некой мрачной цели, и мы должны противостоять, у нас ведь есть воля и разум!..

Троун пребывал в задумчивости — он был сосредоточен, густые его брови сошлись на переносице, а само лицо застыло в напряжении, словно бы вовсе и не лицом живого человека было, но каменным изваянием, в этой задумчивости, едва ли отдавая отчет, что говорит, он высказал вот что:

— …Так к смерти Рок его привел, Так вечный мрак Роун нашел; И песни древние молчат О том, где кости его спят.

От этих слов, Фалко даже передернулся, начал было дальше убеждать Троуна, однако тот, велел ему замолчать, а сам стал прислушиваться к тем звукам, которые доносились снаружи повозки. А там, действительно кричали, вопили, временами раздавались пронзительные вскрики, которые никто, хоть раз побывавший в битве, никогда бы не спутал с иными звуками.

Государь бросился к выходу, однако, тот оставался затянутым темной материей, и вновь он замахнулся клинком, и нанес столь сильный удар, что лезвие, распоров материю, вонзилось и в пол, пробив в нем значительную борозду. Между тем, на образовавшийся проем, обрушился удар, и две половины материи, словно створки дверей, распахнулись в сторону. В повозку, взвыв пронзительно, ворвалась целая волна из стремительных темно-серых снежинок; за их движеньем ничего нельзя было разглядеть, но вот метнулся стремительный, массивный контур — Троун вновь занес клинок, вновь обрушил его, и вот перерубленный волк, все еще дергаясь, истекая кровью, покатился по полу…

— Мы выслали к ним наших посыльных, с поручением о мирных переговорах, и что же: посыльные напали на их след, и вот уж тря дня, как исчезли без следа, тогда как в точности было условленно: они, ежели только останутся в живых, вернуться в тот же день — все, что требовалось — передать послание, и условиться с их главарями о месте встречи.

Так говорил один почтенный лесной эльф, государю своему Тумбару, в час закатный, когда они вместе с многотысячным эльфийским войском стояли на западной опушке Ясного бора. Вдаль простирались заснеженные поля, по которым от самых Серых гор протягивались уже темно-голубые тени; сами же Серые горы зубчатой стеною выделялись над горизонтом. Было довольно-таки холодно, хотя воздух оставался недвижим, и вообще ночь обещалась быть спокойною, ярко-звездной.

На коне прискакал еще один эльф, проговорил:

— Наши дозорные

птицы сообщили, что видели их войско, на окраинах лесов, возле самых горных отрогов; возможно — они хотят войти в орочье царство.

— Если бы они ушли к оркам — то туда им и дорога. — проговорил Тумбар. — Но у них наша Кисэнэя, а раз так — мы должны приложить все силы, чтобы освободить ее от бесчестья. Пусть при этом погибнут многие из наших — это дело чести, мы, эльфы, не бросаем своих близких. Повелеваю начать преследование.

Поблизости, на небольшой лошадке, сидел и Сильнэм-орк, которого, увидь кто среди этих статных, мужественных эльфов, так принял бы за бредовый сон, за наважденье. А он, при этих словах государя, усмехнулся, обнажив желтоватые свои клыки — впрочем, ухмылка эта быстро померкла, и он проговорил сдержанным голосом:

— Вот уж воистину мудрое решенье! Дело эльфов — давить зло. Там, глядишь, и мое обличье вернуться, и предстану я перед вами, в подобающем обличии…

И тут, слетевши с темнеющего неба, уселась на плечо Тумбара маленькая птичка в ярком, изумрудном оперенье, раздался голосок ее певучий — сколь мелодичный, столь же и тревожный:

— Беда, великий государь, То было — было уже встарь: Войска, под тысячью знамен, На битву шли со всех сторон; Их темный рок на смерть сгонял И передышки не давал, Они ведь к славе, к чести шли И только смерть одну нашли.

— Прочь! Прочь! — испугавшись, что государь переменит свое решение, выкрикнул Сильнэм.

Птичка, однако, уже и так сообщила все, что было ей велено, взмахнула своими крылышками, и стремительно исчезла в небесах где, как раз прояснилась первая звезда. Тумбар, не обращая внимания на Сильнэма, который убеждал его не слушать птицы, сам размышлял:

— Лучше уж смерть принять, чем потерять честь, и позволить оркам глумиться над светлейшую Кисэнэей. Что же касается рока… Никому из нас не уйти от того, что ему предначертано; да и что там рок: я буду поступать, как велит мне сердце. Вперед, лесной народ! Час битвы близок!..

Ни Барахир, ни Вероника, ни братья, ни кто-либо из Цродграбов не ведал про судьбу тех эльфов, которых посылал к ним Тумбар, дабы передать о желании лесных эльфов вступить в переговоры.

Между тем, кости тех несчастных лежали под корнями деревьев-исполинов — им оставалось еще не более получаса, и увидели бы они Веронику, и только взглянув на нее, сразу бы поняли, что все россказни Сильнэма — ложь. Нападение было неожиданным: из переплетенья ветвей вырвалась некая черная тень, сразу же умертвила одного из гонцов, клинок же второго прошел через что-то вязкое, похожее на болотную тину — он пал почти сразу вслед за своим другом; кони их, обезумев от страха, понеслись напролом через чащу и вскоре стали жертвой голодных волков, которых в ту зиму невиданное множество видано было…