Чтение онлайн

Орку-эльфу не надо было много времени, чтобы оправиться — ярость придавала ему сил; и все большую ненависть разжигало в нем воспоминание о том, как он расчувствовался и едва не покаялся перед ним — теперь он даже полагал, что все это было устроено затем только, чтобы вырвать из него признание.

Даэн начал у него что-то расспрашивать, но тут Сильнэм, ни говоря ни слова, но только рыча, слова волк — набросился на него, и обрушил такой град сильнейших ударов, что через несколько мгновений окровавленный Даэн повалился, и, заходясь кашлем, тщетно пытался подняться, но уж никакого сопротивления не мог оказать. Сильнэм же

нанес ему еще несколько сильных ударов, затем зарычал на птиц, которые вновь на него стали налетать:

— Вот он — убийца! Его клюйте!

Но, видя, что они не перестают свои весьма болезненные атаки, он изловчился, и поймал одну из птиц — он сжал ее в лапах, а затем — отбросил уже что-то безжизненное, бесформенное — и это новое убийство произвело на сородичей убитое такое сильное впечатление, что на какое-то время они забыли про Сильнэма, и, с горестными стонами, собрались возле нее.

Сильнэм же понимая, что, как только первый их ужас пройдет, так набросятся они на него с такой яростью, что попросту в решето исклюют, и потому что было сил бросился бежать.

И вновь на его пути встали травы, и вновь приходилось напрягать все силы, чтобы не повалиться, и единственное, что придавало ему сил — была развесившаяся в воздухе мутноватая пелена — выход.

Птицы устремились за ним. Стремительно нарастал их гневный клекот, вот обрушились первые удары — Сильнэм закричал, и со всех сил замахал над головою орочьими своими лапами, еще нескольких птиц сбил, еще одну сжал — но гневный клекот накинулся на него волною, Сильнэм вскрикнул, прыгнул вперед, и тут увидел над собою многометровый лик великана…

Быть может, лисы и птицы посланные львом, еще бы и успели замести старые следы и наделать новых, уводящих в сторону, да Барахир, сердцем почувствовав, как близка развязка, из всех то сил побежал, а за ним и два брата, и Вероника, и весь народ Цродграбов устремился.

И Барахир увидел, как лисы заметают старые следы, а птицы, старательно работая клювами своими, выделывают новые. Глаза Барахира широко распахнулись, как всегда они у него распахивались в такие значимые минуты, и он прокричал громким, хриплым голосом:

— А, а! Так, значит, сбить меня хотите! А ну, отвечайте, что с сыном моим сделали!

И тут он проявил такую прыть, каковой не только от него, но и вообще от какого-либо человека ждать не приходилось. В несколько неуловимых прыжков он ухватил одного из лисов за хвост, и поднявши таким образом его в воздух, прокричал так страшно, что многие его и не узнали:

— А ну, отвечай, что с сыном моим, мерзкие вы отродья, учинили! Не скажешь — сейчас вот тебя об это дерево расшибу!..

Никогда прежде лису не доводилось попадать в такие переделки, а к тому же у него была любимая жена и детки — он и сказал:

— Твоего сына приняли с почестями (он решил, что Сильнэм сын Барахира). Все хорошо, и вскоре ты его увидишь целым и невредимым.

— Веди меня к нему, мерзкий ты лгун, ибо не надобно было заметать следы, кабы были у вас добрые намерения!

— Я мог бы вас отвести, но предупреждаю, что наш царя вас не ждет, даже наоборот, и он найдет, как с вами управиться.

— Веди же, или, клянусь — сейчас же расшибу тебя об это вот дерево!

И лис согласился провести их. По правде то сказать, и оставалось не более двухсот шагов, как вышли они на полянку,

все заполненную обильным, ярким светом. Тогда Барахир отбросил лиса, а сам подбежал к холму, и склонился над проходом — именно его лик и увидел Сильнэм. А вот Барахир Сильнэма не увидел — разве что в одном месте маленькое облачко (которое никак нельзя было принять за птичью стаю), кружилось над самою землею.

Но вот Барахир сделал движение вперед, и почувствовал, что падает, но тут же очутился на теплом каравае земле, едва не оглох от птичьего рокота, и воплей Сильнэма, который был совсем уж близко. Не успел он сделать и двух шагов, как за ним появилась Вероника и Рэнис, вслед и братья, а затем уж без числа и без счета стали появляться Цродгабы, которые только и успевали отбегать в стороны, дабы их не раздавили те, кто падали за ними следом. И тут затрясла под ними земля, вздрогнул и купол, и, вылетев из него, устремились несколько многометровых глыб, которые наблюдателю извне показались бы едва приметными земляными комочками. Одна из этих глыб с грохотом врезалась в землю поблизости и сбила при этом немало птиц.

А к Барахиру уже подбежал Сильнэм, вся морда которого уже была залита кровью — он вцепился ему своими лапами в плечи и возопил:

— Помогите! Заклинаю! Они убийцы! Они и с сыном вашим так же поступили, и меня убить хотят! Спасите от этой напасти!

Когда Барахир услышал про своего сына, то вздрогнул, быстро склонившись, вырвал из земли довольно увесистый кусок, и силой запустил — удар пришелся в какую-то маленькую пташку и она упала бездыханной. Он проревел:

— Бей их! Бей!

В это мгновенье перед ним упала на колени Вероника:

— Нет, нет! Я прошу вас, остановите это! То, что вы сейчас делаете — это зло! Вы даже не понимаете, что делаете…

Но Барахир, так болеющий за своего сына, и поверивший Сильнэму, еще раз прокричал свое приказанье, и вновь склонился, вырвал из земли кусок — еще одно меткое попадание. Его примеру следовали и Цродграбы, которых становилось все больше и больше, теперь комья земли беспрерывно летели птиц, и те, потеряв еще несколько десятков свои сородичей, почли за благо отлететь в сторону, где и стали двигаться вихрящимся облаком, откуда гневными волнами вырывался крик: «Убийцы!»

Между тем, земля под их ногами не только не прекращала трястись, но расходилась все больше и больше, словно роженица, готовая выпустить свой плод. Из под купола падали глыбы все больших и больших размеров; и одна из них была так велика, что от ее падения почва передернувшись, сбила многих Цродгабов с ног.

А в куполе проявилась прореха, из которой уставился на эту землю исполинский глаз, так что стала ясна наконец и причина этих сотрясений. Это Цродграбы увидев, что их Бог пропал, бросились за ним следом, и вскоре уж вся лесная полянка была ими заполнена; и толпились они вокруг холма, но, так как, сзади напирали все новые, то возле холма возникла некоторая давка, и некоторые из них стали на этот холм наваливаться — один ударил по нему кулаком и выкрикнул: «Отдайте нашего Барахира!..» В то же время, беспрерывно падали в проход, но он был слишком узок, чтобы пропустить сразу всех. И вот толпа заполнила уже не только поляну, но, так же, и все окрестности ее. Цродграбы карабкались по ветвям, и вскоре уж и все деревья были заполнены ими, точно какой-то вороньей стаей, а подходили все новые и новые.