Шрифт:
1
Говорят, у одного средневекового француза, по имени Жан Буридан, был осел. Как-то раз Буридан подал ему на ужин две охапки сена – причем абсолютно одинаковые. Сделал ли это старик Буридан по забывчивости, или хотел поощрить осла за хорошую работу двойной порцией угощения – неизвестно. Некоторые даже утверждают, что этот злодей Буридан желал проверить на осле теорию о том, что свобода выбора легко вгоняет человека в тупик и ступор (правда, при чем тут бедный ослик, не имеющий ничего общего с человекообразными, непонятно).
Осел
Осел тот почил в незапамятные времена… Но наследники и наследницы нерешительного мышления – живут и поныне. Любая возможность выбора выбивает их из колеи, а уж такого важного, как выбор спутника жизни – и подавно.
Впрочем, и претенденты на роль спутников жизни иногда напоминают своим поведением охапки сена – они безвольны и покорны и им, кажется, все равно, кто их сожрет на обед.
2
Шестилетнюю Ирочку, девочку вдумчивую и весьма самостоятельную, вопрос выбора никогда не смущал. И когда продавец отдела канцтоваров подал пять упаковок фломастеров и сказал:
– Выбирай…
Она, нисколько не колеблясь, сразу вернула ему три неподходящие – потому что шестью цветами ничего грандиозного не нарисуешь, а коробки с 36-ю и 52-мя такие большие, что не войдут в ее красивую сумочку с изображением Микки Мауса.
В итоге перед Ирочкой на прилавке остались две пластиковых упаковки по 18 цветов. Ирочка, быстро взглянув на них, опять совершенно без колебаний сказала, указав пальчиком на одну прозрачную упаковку:
– Возьму эти. – И пояснила: – У них шестигранная форма.
Продавец одобрительно кивнул на подобную рассудительность:
– Держать удобно.
Ирочка деловито помотала головой и сказала:
– Чтоб не укатились.
Расплатившись и положив фломастеры в сумку – вошли идеально! – Ирочка направилась к выходу из магазина. Путь ее пролегал мимо отдела игрушек. При всей своей рассудительности она не могла противиться порывам своего детского сердца и зашла туда – только чтобы полюбоваться, потому что денег остались копейки и купить что-либо она не могла.
3
Мимо полок с куклами и мягкими игрушками топотала, держась за руку матери, одна вовсе не рассудительная особа четырех лет – Леночка, чей розовый бант и пышное с оборками платьице делали ее саму похожей на куклу. Тараща глазенки на ряды красивых кукол и миленьких и пушистых зверушек, она изо всех сил тянула за руку маму, молодую модницу в сарафане и шляпке, и канючила:
– Ма-ам, ма-амочка… Купи зайчика… Ну купи-и…
Мама наконец не выдержала напора, остановилась и вздохнула:
– О, хосподи. Выбирай!
Леночка бросилась к полкам, мама достала зеркальце и, пользуясь минутой, поправляла своей модный и яркий макияж.
Леночка взяла с полки зайца, который смотрела прямо ей в глаза. И еще одного, который
– У тебя бантик… А у тебя цветочки… Ты – голубой, а ты – розовый… А у тебя смешная шляпка, хи-хи… А у тебя хвостик очень пушистый…
Мимо шла Ирочка и тоже глазела на игрушки на полке. Услышав рассуждения Леночки, она остановилась и снисходительно прислушалась к лепету этой смешной мелкотни.
Леночка, обнимая двух зайцев, обернулась к маме:
– А можно два?
Мама ответила, даже не поглядев на игрушки:
– Нет.
Ирочка поняла, что надо вмешаться и выручить человека. Она шагнула к Леночке, взяла у нее из рук голубую игрушку, понажимала на нее ладошками, заглянула под одежку, подергала за ухо и хвост – Леночка в ужасе следила за ее движениями. Ирочка положила игрушку на полку, взяла у ошеломленной Леночки другую, розовую, произвела такие же манипуляции, и вернула ее Леночке со словами:
– Этот качественнее, швы крепче.
– Что-о? – округлила глаза Леночка, ничего не поняв.
Ирочка объяснила понятно:
– Значит, этот заяц будет твоим другом сколько захочешь, хоть всю жизнь.
Леночка обрадованно прижала зайца к себе. А ее мама склонилась к Ирочке:
– Спасибо, девочка. А ты не в нашем дворе живешь? Тут, за магазином.
Выяснилось, что в их. И что мамы даже немного знакомы и иногда разговаривают во дворе о том о сем.
А потому Леночка и Ирочка стали подругами.
4
И спустя аж 20 лет не только продолжали дружить, но даже работали в одном учреждении.
Леночка превратилась в высокую стройную блондинку с пышными длинными волосами, которая не понимала, как можно выглянуть из дома без накладных ресниц или не на шпильках. Даже в офисный костюм она умудрялась вплести кокетливые нотки: это могла быть брошка в виде корзинки с цветами, заколка-бабочка или рюшки по манжетам блузки.
Ира стала крепенькой среднего роста девушкой, волосы она не красила, оставив им их натуральный темно-русый цвет, зато стригла их чуть не по-мальчишески коротко – впрочем, такая прическа шла ее лицу, в котором, несмотря на напускную строгость, проглядывал дерзкий и озорной характер. Строгость распространялась и на одежду: костюмы ее были практичного серого или светло-коричневого цвета, а туфли – на удобном каблуке и не на пике моды – чтобы можно было носить их несколько лет.
И если бы сейчас, когда они обе находились в обувном бутике, туфли себе выбирала Ира, это не заняло бы у нее больше десяти минут и они могли бы прийти с обеда в офис вовремя.
Но выбирала Лена. Она сидела на диванчике, выставив на коврик стройные ноги, обутые в разные туфли: правый был голубой и с бантом, а левый – розовый и разрисован мелкими цветочками.
Ира держала такие же две разные туфли в руках и рассматривала их. Потом, отставляя одну за другой на полку, она стучала согнутым пальцем по подошве и, схватив каблук, пыталась его оторвать. На что испуганный продавец сказал: