Бунтарка
Шрифт:
Не помню. В памяти одни провалы и это впервые для меня. Подобное пугает… За это время могло случиться что угодно.
Душ принимаю долго, пытаясь прийти в себя. Сначала отрезвляю себя холодной водой, затем греюсь и моюсь в горячей. Пока моюсь, вода обжигает безжалостные засосы, которые зудят. Они оказались везде — от шеи до бедер. Что же вчера всё-таки было, кроме того веселья, которое я помню до помутнения рассудка?
Прежде чем выйти из ванной комнаты, я долго думаю, стоит ли мне прикрыться
Ну и чёрт с ним! Хватит с меня примерного поведения. В конце концов, что мне скрывать, если я проснулась голой в одной постели с самим Бесом? Строить невинную обиженную девочку — точно не собираюсь.
Выхожу из ванны с гордо поднятой головой, но на перекрестке в коридоре теряюсь. Квартира Бессонова весьма впечатляющая, но с минимальным набором мебели и интерьерных аксессуаров.
Где же мне найти мою куртку и остальные вещи? Осматриваюсь по сторонам и слышу звуки из кухни. Если у него хватило ума спрятать от меня вещи…
— Ты видел мой телефон? — задаю я вопрос.
Переполненная жаждой, увидев раковину, я сразу иду к ней. Хватаю стакан и подставляю под воду.
Кирилл отвлекается от телефона, отпивая из чашки кофе. Причем слишком неудачно. Едва заметив меня, поперхнулся точно горячим напитком, заходясь в предсмертном кашле.
Стратегия Ани работает безупречно — смутить человека до того, как он смутит меня. Это работает с Бессоновым, так как именно он всегда инициатор подобных шоу. По его выражению лица, подобная смена ролей, ему очень не нравится.
— Даже жаль тебя. Не думала, что ты так редко видишь женскую грудь, — я подняла стакан, словно делая тост, а затем с жадностью прилипла, осушив до дна.
Холодная водичка — то, что нужно. Я блаженно улыбнулась.
— Ты… — он едва выдохнул, но осекся и отвернулся. — Возьми, — он стягивает с себя черную футболку и протягивает руку, озабоченно таращась в стену.
— Я тебя смущаю? — заинтересованно смотрю на футболку в вытянутой руке и не спешу брать, хотя руки чесались прикрыться как можно скорее.
— Надень! — требовательно подрыкивает недовольный Бессонов.
— Так странно, — беру футболку, но стараюсь делать свои движения плавными, не показывая собственного волнения. А вот пальчики на ногах поджались от дискомфорта. Сложно воевать, когда не в курсе, как держать пушку и когда стрелять! — Вчера раздевал, сегодня одеваешь… Ты будто определиться не можешь. Не похоже на тебя, Бессонов.
— Лиса, не заигрывайся, — он стрельнул в меня грозными глазами. — Этот раунд ты заведомо проиграешь.
— Для игры нужно обозначить четкие правила и выигрыш. Так что это не игра, а элементарный стёб, — пожимаю я плечами. — Кормить будешь или я на сухом пойке за своё плохое
Бессонов качает головой, слабо фыркнув на мою язвительность.
— Садись. Сейчас подам завтрак, — он рывком хватает лопатку и переворачивает тосты. — Будешь кофе или чай?
— Тебя, — хмыкнула я, отчего-то наслаждаясь этой маленькой игрой.
— Что? — он обернулся, пораженно выдохнув.
— А? — тоже удивилась я.
— Что ты сказала? — уточняет парень, нахмурившись.
— А что я сказала? — подражаю его недоумению и бесам, которые заклубились в его глазах.
Бессонов отворачивается с раздражением к плите, выкладывая тосты и разбивая яйца для яичницы.
Мой взгляд скользит по его мускулистой спине, задерживаясь на узких бедрах. Домашние штаны приспущены, а над копчиком красуются две интригующие ямочки. Бессонов чертовски хорош, сомнений в этом нет. Но я никак не могу найти ту ниточку, которая привела его ко мне… И которая приводит каждый новый день.
— Ты мне расскажешь, что между нами было? — спрашиваю я, подтягивая к себе поближе аппетитный завтрак, начав его с хладнокровностью разделывать ножом и вилкой.
Бессонов садится медленно, задумавшись.
— Я же сказал — ты получила сладкое, — напомнил мне Бес.
— Что это значит? — стараюсь выбить из него конкретику.
Кирилл склоняет голову, наблюдая за мной с лукавым прищуром.
— В следующий раз я обязательно напомню тебе эти ощущения, — он красноречиво прошелся по мне взглядом, задерживаясь на прикрытой его футболкой груди.
Клокочущая обида с яростью заметалась внутри меня. Отодвинув от себя тарелку, я откидываюсь на спинку деревянного стула, сложив руки под грудью.
— Говори. Сейчас же, — требую я.
— Ты же только оделась! Неужели я на тебя так влияю, что ты хочешь, как можно быстрее, снова выпрыгнуть из шмоток?
Я возмущенно вспыхнула, но, когда не нашла, что ответить, отвернулась. Слезы предательски застелили глаза, которые я закрыла. Главное — успокоиться. Зачем он так издевается надо мной? Знает ведь, что я не готова делить с ним постель и отношусь к этому серьезно, но при этом его шутки безжалостны и достаточно конкретны.
— Бессонов… — устало выдохнула я, — ты меня раздражаешь, — выдала я совсем не то, что хотела. Лучше наступать, чем отбиваться.
— Ночью ты говорила другое, — его замечания заставляют меня яростно сопеть. — Кир, какой ты горячий! Кир, какой ты большой! Кирюша, хочу только тебя… — подражает он моему голосу.
— Заткись! — взлетаю я над столом, хлопнув ладонями по нему. Я смотрю в его глаза, пытаясь найти насмешку, но парень остается равнодушный к моему взрыву, что доказывает правдивость его слов. — Я в жизни не называла тебя Кирюшей!