Бунтарка
Шрифт:
Взглянув на Николаса, она в панике осознала, что именно из-за него ей вдруг захотелось приоткрыть дверь в свое прошлое.
– Я видел тебя в действии, Джейн. Ты не боишься рисковать жизнью ради этих людей, во имя своих убеждений. И все же теперь тебе страшно.
Николас прав. Она знала, какие страдания причиняет сердечная рана. Знала, что значит лежать, забившись в угол комнаты, уже выплакав все слезы, и смотреть, как гаснет вечерний свет.
Да, она боялась. Боялась, как он отреагирует, что почувствует,
А еще ее пугало то, как много значил для нее Николас Спенсер.
Звезды словно растворились в небе. Все замерло вокруг. Птицы. Ветер. Сама природа будто ждала, когда Джейн заговорит.
– Если ты останешься в Вудфилд-Хаусе, непременно услышишь скандальные слухи о моем прошлом. Я уже не раз давала тебе понять, что моя репутация безнадежно испорчена. Я привезла тебя сюда, чтобы ты услышал всю правду от меня. Ты это заслужил. А потом вернемся к разговору о твоем влечении ко мне.
Он сплел ее пальцы со своими.
– Рассказывай. Я весь внимание.
– Здесь, в этом самом месте, я отдала свою девственность мужчине, которого любила. Мы вместе росли, влюбились по чистой случайности и по ночам, похожим на эту, стояли здесь, мечтая о совместном будущем.
Джейн огляделась вокруг, и перед ней предстали образы прошлого, впечатанные в траву и камень.
– Конор был для меня всем. Прошлым, настоящим и будущим. Он был моей жизнью и моей мечтой. Моим героем и моей надеждой. Он дал мне тепло, какого не было у меня в моей семье. – Она взглянула в лицо Николаса. – Я не жалею о том, что сделала, и не стыжусь этого.
– А почему ты должна стыдиться? Любовь – самое прекрасное чувство.
– Но он был бедный фермер. Простолюдин. Католик. И что хуже всего – входил в группу «Белых мстителей». Его великодушное сердце позволило ему любить меня, несмотря на прегрешения моего отца и моей страны перед его народом.
Она не хотела плакать. Видит Бог, не хотела! Но слезы обожгли ее глаза, и она отвернулась от Николаса.
Ветер крепчал. Плотнее завернувшись в плащ, Джейн прошла в центр круга из камней.
– В отличие от моих родных, – с горечью продолжала она, – которые судят о других по узким лицемерным стандартами ведут себя так, что порождают ненависть, Конор относился ко мне как к живому человеку, а не соломенному чучелу, воплощавшему его английских угнетателей. Он отказывался судить обо мне по прошлому. Не побоялся разницы в нашем положении, моем, так сказать, образовании. В глазах Бога, говорил он, мы все равны.
Джейн подняла к звездам затуманенный слезами взор.
– Где он теперь? Куда делся?
– Конора повесили по приказу моего родного отца. Не за ужасные преступления. Конор был самым миролюбивым из всех «Белых мстителей». Магистрат, мой отец приговорил его к смерти за связь со мной.
Джейн вышла из каменного круга и уставилась
Николас обнял Джейн сзади, взял ее ладони в свои и нежно привлек к своей груди.
– Мир жесток, Джейн. – Николас прижался подбородком к ее волосам. – И я прошу простить нас за ту несправедливость, которую мы в него привнесли.
Джейн прильнула к нему и продолжила:
– Мы собирались на другой день бежать. Но каким-то образом, возможно, от кого-то из слуг, отец узнал о наших планах. Меня заперли, но я сумела отправить Конору записку. Однако он все равно пришел, думая, что мне удастся бежать. В ту же ночь неподалеку от Уотерфорда арестовали еще четверых «Белых мстителей», друзей Конора.
Джейн попыталась освободить руку, чтобы вытереть лицо, но Николае нежно повернул ее к себе и сам осторожно смахнул ее слезы.
– Мои родные… хотели запереть меня. Скрыть то, что я сделала, то, что мы с Конором собирались сделать. Никто за пределами дома не должен был узнать о позоре их дочери. Но они не смогли удержать меня. Я сбежала. – Джейн сжимала лацканы куртки Николаса, но видела перед собой лишь пять безжизненных тел, раскачивавшихся на ветру. – Когда я нашла его… их… я сделала так, чтобы все узнали. Наверное, я в тот миг сошла с ума. Я пробралась к эшафоту и обрезала веревки. Я стояла на коленях на эшафоте и проклинала своего отца и остальных, кто был в этом виноват. Я сказала собравшейся толпе, что Конор был моим возлюбленным. Я… я даже утверждала, что ношу под сердцем его ребенка.
– Это действительно было так?
– Нет, я ошиблась. Но в тот день молила Бога, чтобы это оказалось правдой.
Николас приподнял ее подбородок. От прикосновения шершавого пальца она невольно вздрогнула. Перед ее мысленным взором стоял другой мужчина, почти мальчик, и вытирал загрубевшими от работы пальцами ее слезы. Сколько раз она плакала в объятиях Конора, страшась их будущего!
– Единственное, что я могла сделать в тот день, чтобы отомстить… отцу и своей семье, – это опозорить их имя. Я представить себе не могла, что общество будет на их стороне. И общество, и отец вычеркнули меня из жизни.
Николас крепко прижимал ее к своей груди и не отпускал. Джейн позволила своей скорби выплеснуться наружу. Из ее глаз хлынули слезы. Она не знала, как долго стояли они в молчании. Но от прикосновений его губ к ее волосам и ласковых поглаживаний по спине в ней стали происходить перемены.
Слишком долго жила она ради мести, которую не могла осуществить. Глубоко в душе она сознавала, что убийство одного человека – ее отца – не вернет к жизни тех пятерых, не облегчит ее боли. Но присоединение к движению «Белых мстителей» помогло.