Чтение онлайн

На следующий день Нейт из окна кухни смотрел, как «хонда» Фрэнки, подъехав к дому, аккуратно остановилась у дверей. Фрэнки вышла первой. Но прежде чем она успела обойти машину, пассажирская дверца широко распахнулась. Оттуда появилась пара костылей, за ними с трудом вылез ее брат.

Алекс Мурхаус был крупным мужчиной спортивного телосложения, с широкими плечами и мускулистыми ногами. Светлые пряди мелькали в его коротко стриженных темных волосах, кожа сильно загорела. В шортах и рубашке поло он выглядел, как модель «Аберкромби и Фитч». Однако его лицо казалось озабоченным.

А пока он сопротивлялся попыткам Фрэнки помочь ему, Нейт заметил в нем признаки такого же, как у нее, фамильного упрямства.

Нейт встал и открыл дверь. При всем любопытстве в отношении ее брата его больше интересовала Фрэнки. Она выглядела взволнованной, но довольной. Нейт подумал, что сегодня с распущенными волосами в ярком летнем платье она особенно красива.

Когда Нейт снова посмотрел на ее брата, Мурхаус прищурил глаза.

— Это Нейт, наш новый шеф-повар. Нейт, это мой брат Алекс.

Мурхаус оттолкнулся костылями и стремительно преодолел расстояние до двери. Это означало, что либо эти «снаряды» были ему хорошо знакомы, либо он легко приспособился к ним.

Черт, возможно и то и другое.

Нейт протянул ему руку, и брат Фрэнки пожал ее. Решительное и крепкое рукопожатие. Достаточно любезный кивок. Но глаза мужчины ясно говорили: «Попробуй сунуться к моей сестре, и я уделаю тебя до полусмерти».

Нейт готов был с уважением отнестись к любому человеку, который заботился о Фрэнки, но не мог допустить, чтобы ему кто-нибудь угрожал. Даже если бедный парень прошел через ад.

Поэтому при первой же возможности он поспешил демонстративно обнять Фрэнки за талию. Она не сопротивлялась, тогда он прижал ее к плечу и бросил на ее брата уверенный долгий взгляд, давая понять, как обстоят дела.

Глава 13

Позже вечером Фрэнки догадалась, что Алекс получил печальные известия от береговой охраны. Звонок раздался незадолго до семи, и когда он, хромая вышел из ее кабинета, то сразу же, не останавливаясь, стал подниматься наверх. Алекс никогда не любил выказывать свои чувства, особенно на публике, но когда он проходил мимо Фрэнки, она не могла не заметить его тусклых невидящих глаз. Рииз Катлер погиб.

Фрэнки позволила брату уйти, хотя мысль о том, что он упорно не хотел делиться своими переживаниями, опечалила ее.

Когда обеденный зал наполнился посетителями, она, отпустив Джой, заняла место администратора. Фрэнки с трудом заставляла себя оставаться внизу, когда больше всего ей хотелось поговорить с братом, но Большая Эм разволновалась из-за его приезда. Такое впечатление, что присутствие Алекса взбудоражило ее память.

— Прошу прощения.

Фрэнки резко встрепенулась в ответ на резкий возглас.

— Извините...

Вау. Перед ней стояла самая настоящая красавица. Светлые волосы, белый брючный костюм от-кутюр, блузка, расстегнутая чуть ли не до пупа. Сногсшибательное воплощение городского лоска. И в довершение всего чудесный запах. Дорогой и сексуальный.

— Я приехала повидаться с Нейтом. — Она переложила дипломат в другую руку и посмотрела на часы с бриллиантами.

— Простите, но он занят. — Действительно занят. Очень, очень занят.

— Скажите

ему, что это Мими. И еще, мне нужен столик. Вон там. — Женщина указала на окно с видом на озеро. Ей везло. Там как раз оставался один незанятый столик на двоих, и у Фрэнки не было никаких причин отказать в этом претенциозной мадам.

Фрэнки взяла меню и проводила Мими к столику. Головы посетителей поворачивались вслед блондинке. Такое впечатление, будто она привела голливудскую звезду в студенческий клуб.

Мими уселась за стол, взяла в руки вилку и тщательно осмотрела зубцы, словно предполагала найти там грязь.

— Мне бокал шардоне. Только не местного. И что-нибудь из французской кухни. Есть улитки?

— Нет.

— Тогда я хочу салат. — Глаза Мими вспыхнули. — Нейт знает, как я люблю.

Зубы Фрэнки стиснулись сильнее. Похоже, эта баба имела в виду не обычный латук.

Чувствуя, что постепенно свирепеет, Фрэнки пошла на кухню. Нейт летал у плиты, добавляя соль и специи в четыре разных сотейника, стоявшие перед ним на огне. Позади него стояли наполненные наполовину тарелки. Еще несколько заказов дожидались официанток.

— К тебе пришли, — сказала она. — Прямо с показа Микаэля Корса в Нью-Йорке. Какая-то Мими.

Нейт едва поднял глаза:

— О’кей, спасибо.

— Она хочет салат. Говорит, что ты знаешь, как она любит.

— Хорошо.

Фрэнки подошла туда, где стояло вино. Ей было бы приятнее, если бы он сказал что-нибудь вроде «Боже, зачем эта жертва подиума с лошадиной физиономией явилась к нам на порог?» 

Но, конечно, тогда это относилось бы к кому-нибудь совсем другому, потому что лицо Мими не имело с лошадью ничего общего. Только законченный паралитик мужского пола мог быть недоволен тем, что эта блондинка разыскивала его.

Возвращаясь в обеденный зал, Фрэнки испытывала определенную гордость за себя. Мысль подсыпать Мими крысиный яд в бокал французского шардоне лишь мельком пронеслась в ее голове. И она не поддалась этому порыву.

— Где он? — нетерпеливо спросила блондинка, как будто ожидала, что Нейт сам принесет ей вино. — Вы передали ему, что я жду?

— Да.

Мими улыбнулась, хотя безрадостное выражение ее лица предназначалось не для Фрэнки.

Она смотрела на кухонные двери.

— Хорошо, но ему лучше бросить свои выходки, когда на следующей неделе он начнет работать.

— Где работать?

Взгляд Мими взлетел вверх, как будто ее удивила необходимость что-то объяснять.

— Я хозяйка «Космоса», и он мой новый шеф-повар.

Фрэнки прищурилась.

— О, в самом деле?

Женщина нетерпеливо оглянулась по сторонам.

— Мой салат? Где он?

— Сейчас принесут. — «Ваше высочество».

Фрэнки отправилась на кухню.

Ее первым побуждением было броситься к Нейту и потребовать объяснений, но она удержалась. Неужели она так ничему и не научилась? Предыдущие два раза, когда Фрэнки срывалась на него, оказывалось, что она не права. Она должна была дать ему возможность все объяснить. Возможно, произошла какая-то ошибка. В конце концов, он обещал остаться до Дня труда, значит, должен отработать еще четыре недели.