Чтение онлайн

К неподвижно лежащему на сырой плите приятелю я вернулся уже с заветным артефактом в руках.

— Все равно — дело табак, — не оставив себе времени на сомнения, сказал я. Зажмурился и шарахнул наши сплавленные «бумеранги» оземь изо всех сил.

Спиральки тюкнулись об острое ребро плиты и отскочили в сторону.

Ничего не произошло.

Ни вспышки, которую я подсознательно все же ожидал, ни тонкого свиста, переходящего в ультразвук. Ничего.

«Бумеранг» не сработал.

Незримые молоточки застучали у меня в висках от ярости и злости на артефакт, на бесславно почившую болотную тварюгу, на нерасторопного Госта,

на самого себя, наивно поверившего, что с помощью цацки можно переставить местами фигуры в шахматной партии судьбы.

Значит, мы дали маху. Просто-напросто ошиблись, полагая, будто сила, заключенная в «бумерангах», способна вернуть людей и события на исходные позиции.

Гост продолжал лежать, и его сиплое лихорадочное дыхание долбило по мозгам хуже дизель-молота для забивки в грунт свай. Сколько он протянет? Час? Возможно, даже два или три, если пережать артерию пальцами…

Но как мне доволочь за это время тело весом почти в центнер до ближайшей стоянки? Да никак!

Я поднял холодный артефакт, переливающийся темно-бордовыми бликами в призрачном свете утреннего солнца, размытым пятном всплывающего над деревушкой. И с криком, полным злости и обиды, со всей дури приложил бесполезную игрушку о стену мастерской.

Раздался глухой «клац».

Артефакт отпрыгнул в сторону, отколупнув несколько крошек от кирпича. Ничего.

Я присел рядом с Гостом и слегка прижал кровоточащую рану, прекрасно понимая, что этим жестом псевдомилосердия лишь дарю ему отсрочку, но отнюдь не избавляю от неминуемой смерти.

Неписаные сталкерские законы в принципе позволяли мне в сложившейся ситуации добить приятеля и отправиться по своим делам. Никто не посмел бы осудить вольного бродягу, бросившего напарника в обстоятельствах, когда помочь уже невозможно.

Законы позволяли. Совесть — нет.

Смейтесь сколько угодно, братцы! Глумитесь. Или, быть может, вы думаете, что у сталкеров нет совести? Вы ошибаетесь. Она есть. Просто не слишком часто соизволяет просыпаться, но уж коли прихватит — не отвертишься…

— Какое самоуправство.

Я аж подпрыгнул от неожиданности. Кто-то сумел подкрасться незамеченным, пока я предавался праведной скорби! Кто-то нагло воспользоваться слабостью закручинившегося сталкера Минора!

Уже через миг я держал на мушке обладателя ворчливого голоса и готов был разрядить в сутулую фигуру остатки боезапаса.

Человек стоял возле дальнего края мастерской, оперившись на дуло здоровенного ручного пулемета, и не делал попыток поднять оружие или сместиться за угол здания. Он был высок и слегка горбился, как многие люди, с детства привыкшие стесняться своего выдающегося роста. На ногах — исполинские ботинки размера 48-го, не меньше. Крепкие шаровары защитной расцветки, портупея с целой гирляндой подцепленных мешочков и подсумков, брезентовая куртка, небрежно застегнутая до половины.

Не узнать этого типа было бы признаком полного дилетантства. Ведь, прямо скажем, не многие могут себе позволить расхаживать по Болоту без дыхательной маски.

— Тебе кто разрешил, паскуда фонящая, на моей территории мутантов на вентили насаживать? — сварливо осведомился Болотный Доктор, взирая на меня из-под капюшона.

— Помоги, — сорвалось с моих губ. — Пожалуйста. Доктор перевел взгляд на бледного, как смерть, Госта, вздохнул и покачал головой. Спросил:

— Шею поцарапали, что ль?

— Артерию,

кажется…

— Алтелию, кажесся, — перебил Доктор, нарочно картавя и дразнясь. — Не фиг моих кровососущих изводить.

— Он сам! — возмутился я. — «Мираж» увидал и… насадился.

— Вижу, что сам, — слегка смягчился эскулап, убирая свой циклопический пулемет за спину. — И старательно закрываю глаза на многочисленные огнестрельные ранения, которые он, видимо, тоже сам себе нанес… Ладно, давай-ка глянем, что тут с твоим дружком стряслось. Эх, ё-моё, как его, а! Еще б часок — и копыта отодвинул. Рану промыл?

— Перекисью.

— Сойдет для начала. Хотя артериальное кровотечение так все равно не остановишь, надо перетянуть через подмышку ремнем. Учись, фельдшер.

Он приподнял Госта, придав ему полусидящее положение, и прислонил к стене. Отобрал у меня бинт, ловко скрутил из него валик и прижал рану, а из остатков соорудил нечто вроде двусторонней петли. Пропустил один конец под рукой, другим осторожно зафиксировал шею.

— Вот так. Хватай под мышки, понесли.

— Сейчас, рюкзак только возьму, — кивнул я, подбирая и незаметно пряча в карман разгрузки «бумеранг». — Спасибо! Отплатим хабаром!

— Отплатите, отплатите, никуда не денетесь, — усмехнулся Доктор. — И не такие орлы платили.

Я сходил в мастерскую, забрал самое необходимое и вернулся на улицу. Тут же какая-то незримая сила потянула повернуться в сторону «миража», чтобы хоть краешком глаза взглянуть на эту редчайшую аномалию. Совсем ненадолго, на миллионную дольку секунды…

Я еле успел опомниться: резко встряхнул головой, отгоняя морок, и твердым шагом подошел к Доктору.

— Готов.

— А ты ничего, сталкер, — одобрительно хмыкнул он. — Салага не смог бы сопротивляться зову «миража», не выдержал бы: обязательно глянул. Тут бы ему и настала крышка… Ладно, пошли. Чоп-чоп.

Мы, крякнув, подняли Госта и потащили на север.

Легенды не врали. Болотный Доктор знал свои владения досконально и мог играючи пройти по таким дебрям, куда не рискнул бы сунуться ни один бродяга в здравом уме. Он наступал на места, которые казались жижей, и не проваливался, сворачивал прямиком в заводи и не тонул — будто бы некий ангел-хранитель вел его по путаным тропкам этого сумеречного мира, оберегая от многочисленных ловушек. Точнее — он сам был ангелом-хранителем, давным-давно получившим чутье и уникальные способности от Зоны. Только вот цену Доктор заплатил за такой дар слишком высокую: если верить слухам, покинуть пределы Периметра ему уже никогда не было суждено. Жизненная сила покидала видоизмененный организм, если он удалялся от аномального поля

Зоны дальше, чем на пару километров. По крайней мере так говаривали ветераны.

Я ступал в выдавленные ботинками Доктора лужицы, стараясь попадать точно в след. Подмывало сказать, что негоже нести Госта ногами вперед, но я молчал, понимая, как нелепо буду выглядеть со своей суеверной ремаркой в глазах циничного хирурга.

Мы петляли меж смертельных аномалий около получаса, и мне уже стало казаться, что нет конца нашему пути среди одинаковых деревьев, холмов и наполовину затопленных полянок. Нести тяжелого стакера становилось все труднее. Мышцы на руках затвердели, словно канаты, кобура с «Большим Бэном» съехала назад и натирала копчик, треклятый ахилл снова начал стрелять при каждом шаге.