Бумажные стены
Шрифт:
Блондинка с длинной косой осуждающе смотрела на нарочито равнодушно курившую Риту.
– Ну ты нормальная, нет? Зачем ты потащила её с нами? Представляешь, какой для неё это шок! Они же не знают, что такое боль, они не слышали как плачут раненные дети, а ты её сразу...
– Шок будет у моих соседей, когда я вернусь - Рита осмотрела своё изгвазданное платье и порванные чулки, - а ей ничего не будет, она сама хотела жить настоящей жизнью. Вот и добро пожаловать! - и она щелчком послала догоревший окурок прямиком в урну.
– А в чём она настоящая? - Инга уже пришла в себя, хоть и выглядела ужасно и пошатывалась при ходьбе, - в том чтобы видеть кровь, грязь, страдания?
– Боль, отчаяние - это настоящее,-очень серьёзно сказала блондинка, - А еще любовь, милосердие, самопожертвование, великодушие... Тебе плохо, понимаю. Мы все через это прошли. Инга. Тебе просто надо привыкнуть. Пойдём,
– Мне нужно пройтись.
– Инга на дрожащих ногах пошла прочь.
– я скоро вернусь. Дождитесь меня. Ладно?
Рита посмотрела вслед удаляющейся Инге и обняла блондинку за плечи.
– Вот никогда не одобряла этот твой полурелигиозный пафос, подруга. Но сейчас ты всё верно сказала.
***
Сначала был просто кирпич. Когда он искрошился, Инга нашла кусок арматуры с куском бетона и с размаху била им по стене, словно кувалдой, пока не выбилась из сил. "Всё бесполезно" - подумала она.
– Бесполезно!
– словно эхо, услышала она за спиной чей то голос. На тусклый свет фонаря из темноты вышла Лора, сопровождаемая, точно свитой, разнокалиберной сворой собак.
– Стены, построенные из равнодушия, не пробьёшь никаким тараном. Правда, все пытаются. Думаешь откуда вдоль стены столько обломков?
– Вы же все называете их бумажными...
– чуть не плача проговорила Инга.
– Потому что рвутся как бумага, если по одну сторону - отчаяние и боль, а по другую...
– Лора замолчала.
– А еще они здорово горят! Словно картонные домики. Я видела целых два раза, и надеюсь увидеть в третий. Когда у них там, за бумажными стенами, случается какой-нибудь катаклизм, стена бывает, не выдерживает и начинает пылать. Когда это случится, я со своими собачками сяду где-нибудь повыше, буду щёлкать орешки и глядеть, как они мечутся. Все те, кто знать не хотел ни о чужом горе, ни о чужих слезах...
На лице Лоры едва заметно играла мстительная злорадная усмешка. Инга с ужасом слушала эту зловещую речь. Потом представила, как стоит среди пожара и дыма её мама, в отчаянии стискивая пальцы, и неожиданно разозлилась.
– Замолчите! Слышите? Замолчите! Как вы можете так ненавидеть людей?
– Инга наверно впервые в жизни повысила свой голос до крика и выплеснувшаяся наружу ярость словно опустошила её. Она стояла, растрёпанная, тяжело дыша, не в силах больше ни вымолвить ни слова, ни пошевелиться. Лора же казалась невозмутимой, словно не услышала Инги, только её собаки глухо заворчали, обступая, словно охрана, свою хозяйку.
– Я знала многих людей, - спокойно сказала Лора, - теперь люблю собак.
Лора с нежностью погладила по загривку огромного рыжего пса.
Инга повернулась и, спотыкаясь, пошла прочь. Перед её мысленным взором стояло лицо матери, такое, каким она всегда мечтала его увидеть, но редко видела в реальной жизни - улыбающуюся кротко, нежно и очень искренне. "Я найду тебя, мама!
– сквозь слёзы обещала себе Инга, - даже если мне придётся колотить в эти стены всю жизнь. И мы будем вместе!"
***
С того момента, как исчезла Инга, прошло почти пять лет. Хелена Стайн неуклонно следовала инструкциям доктора Хорта, и её статус, её репутация, казалось, только укрепились. "Несмотря ни на какие неприятности, она выглядит прекрасно, она безукоризненно одета, прекрасно ладит со всеми, мила и успешна" - так, или примерно так думали все, кто её знал. Но мало кто догадывался, каких огромных усилий ей это стоило. Она почти перестала думать о дочери, которая так её подвела. Её перестала мучать бессонница и страх перед окружающими. Она вернулась в зону комфорта и как ей казалось - уже навсегда. И когда удобный и безопасный мир вокруг неё казалось, принял незыблемые черты, отвердел, закристаллизовался, именно в этот момент пришла беда, откуда не ждали. Подземные пожары, вспыхнувшие где-то на окраинах, где в незапамятные времена находились угольные выработки, медленно, но верно, проникли в городскую черту, вызвав кое-где уже пожары внутренние - скрытые и открытые, быстро, впрочем, локализованные. Подземные же пожары усмирить не удавалось, что сильно портило репутацию района, а вместе с ним и репутацию его жителей. Последние из кожи вон лезли, чтобы показать, что у них всё отлично, и никакой пожар им не помеха. Праздники, фестивали, концерты, другие увеселительные мероприятия не отменялись, наоборот, стали проводиться с большим размахом. "Праздник должен продолжатся!" - этот слоган был быстро подхвачен и стал очень популярен. Хелена сама наблюдала с балкона праздничное карнавальное шествие, где сквозь хохочущую толпу с трудом пробивались пожарная машина и кареты "скорой помощи". Весёлые, позитивные люди хлопали по кузову, осыпали машины конфетти, нехотя расступаясь и смыкаясь
Хелен положила трубку и почувствовала, что внутри неё поселился страх. Страх, что что-то пойдёт не так, что какая-то роковая случайность разрушит тот хрупкий мостик, который связывал её с возможностью спокойно и с достоинством встретить старость. Она боролась со страхом старым испытанным способом - неукоснительно следуя инструкциям. "Если я всё буду делать правильно, ничего не случится, все так называемые случайности -лишь результат отступления от плана". И правило это работало всё утро. Она не проспала, не потратила ни секунды зря. Взяла с собой самое ценное, и то, что можно было унести в руках, не производя при этом впечатление беженки - это может сыграть против неё при прохождении пропускного пункта. Она пошла пешком - неизвестно как долго придётся ждать такси, да и пройти надо было всего четыре квартала. Она прошла их совершенно безопасно, не было заметно ни паники, ни людей с котомками, спешащих покинуть обречённый район. Встречавшиеся ей люди всё так же мило улыбались, всё так же старались выглядеть бодрыми и жизнерадостными, хотя в глазах их читалась затаённая тревога. За квартал до Цветочной улицы непредвиденные случайности, казалось, всё же вторглись в тщательно продуманный план. Старинный трёхэтажный дом на левой стороне улицы был объят клубами дыма, а саму улицу перегораживали тысячи вещей, которые жильцы успели вынести из квартир. Леди Стайн, не сбавляя шага, свернула в переулок, обходя горящий квартал. Только сейчас до неё дошло, что все пожарные и медицинские машины уже покинули район и жильцы загоревшегося дома напрасно ждут их приезда. Времени было достаточно, и леди Стайн шагала походкой победителя, уже видя ворота пропускного пункта, уже видя Хорта, подававшего ей одобрительные знаки. Всё будет хорошо. Как прежде...
Её сердце пело и не подало хозяйке никакого знака, когда две странно одетых фигуры перебежали дорогу в десяти метрах перед ней и укрылись под аркой подъезда. Только когда одна из этих фигур - та, что повыше,- перегородила ей дорогу, сердце Хелены Стайн неожиданно замерло и, казалось, перестало биться.
***
Когда пожары разрушили часть защитного купола, "припадочные" не сразу это и заметили - им хватало дел и на территории "изгоев". Но когда просочилась информация, что часть города вместе с жителями брошена на произвол судьбы, на коротком и бурном собрании было решено сделать небольшую разведку. Инга, как знаток местности, рвалась идти чуть ли не в одиночку. Но Сара была непреклонна и потребовала, чтобы в разведку пошли двое, а лучше трое. Вызвался идти Франк, но его оставили, а то, что с Ингой пойдёт Ханна, никто не сомневался. Собрание было утром, и Инга наотрез отказалась ждать темноты. Она не хотела ждать даже час, даже минуту. Франк на правах старшего товарища довёл Ингу и Ханну до ближайшего прохода - тлеющий под землёй пожал пожар вызвал обвал грунта и частичное обрушение защитной стены и у самой земли образовался маленький лаз, с обугленными краями, поразительно напоминающими опалённую огнём бумагу.
– Всё-таки это свинство - отпгавили вас на задание, даже не покогмив. А я не успел захватить тебе пигожных на догожку, - Франк был в плохом настроении, и как ни старался, не мог это скрыть, и от этого ещё больше картавил.
– Захватишь, когда мы вернёмся, - ободряюще улыбнулась Инга, - нам всё равно будет не до еды. К тому же я не пролезу в этот лаз с полным брюхом.
Они рассмеялись.
– А всё-таки свинство, - проговорил Франк, глядя куда-то в сторону.
– Ты уже говорил.