Чтение онлайн

– Да, не о таком мечталось, когда я о службе в войске ханском думал, – пробормотал кто-то рядом.

– Живым останься, потом уж о мечтах сожалеть будешь, – ответил ему сухой, надтреснутый голос наглотавшегося извести человека.

– Двум смертям не бывать, – бодро добавил третий.

В любой самой тяжелой ситуации всегда отыскивается такой весельчак, которому и море по колено. Афанасий вздохнул, ныряя в лаз. Когда-то и он так думал, был молод, задорен и не боялся ни черта лысого, ни суда божьего. А сейчас… Он снова вздохнул, прислушиваясь к ломоте во всем теле. Да, не тот он стал, ох,

не тот.

Уворачиваясь и морщась от летящих с потрескивающих факелов брызг смолы и жира, дошли они до большого зала. За ночь серая жижа затвердела так, что любо-дорого. Сверху на нее накапало много воды, но большая часть стекла, оставив коричневые разводы. Распорядители заставили сгрести ее к стенам и дали команду продолжать. Афанасий накинул на лицо тряпку и развязал горловину мешка. Широкими движениями стал рассыпать смесь по полу. Сегодня дело шло легче, известь лезла в рот и залепляла глаза, но была не такая злая. То ли в состав сыпанули больше песку, то ли тело привыкло. К полудню все принесенное было рассыпано, а пол поблескивал новым, быстро застывающим слоем. Распорядители повели всех наружу.

На поверхности едва перевалило за полдень. Стоящее почти в зените солнце палило нещадно, мигом превращая сырую известь в каменный панцирь. Воды было вдоволь, и мужики спокойно отмыли рубахи, порты, бороды, волосы, да и сами окатились. Афанасий тоже помылся, но осторожно, пряча от других сверток с книжицей и мешочками с порошком, нужным для ковки булата. Затем с облегчением натянул на себя влажную одежу и привесил сверток к поясу.

Чуть позже принесли и поесть. Давно осточертевший рис с пряностями (их бы в мешок, да на Русь, вот бы денег заработать, мимоходом подумал тверич), и пресные лепешки показались почитай два дня не евшему Афанасию манной небесной. И даже недалекие взрывы и запах гари от штурмуемой крепости не мешали ему с аппетитом трапезничать. Рядом присел Бедолага, протянул половину лепешки. Купец хотел было взять, да постеснялся обкрадывать убогого.

– Не надо, сам поешь, вон худой какой, – пробормотал он.

– Спасибо, – ответил тот так благодарно, словно купец простил ему долг.

– Да ладно… Э… Ты заговорил, что ль?

– Ага, – сам удивился Бедолага, зачем-то ощупывая грудь и живот.

– Да что было-то с тобой?

– Не знаю, – задумчиво ответил тот. – Будто помутнение нашло, ничего не помню. Спустя время вроде проясняться стало, да язык не слушался. Поначалу совсем, потом только мычание получалось, а сейчас вроде нормально все, – говорил бедолага медленно, невнятно, но вполне разборчиво.

– Ну, слава б… Аллаху. Доедай давай.

– Аллах велик, – пробормотал Бедолага и вцепился зубами в лепешку.

К их лагерю подъехал караван в две дюжины телег, запряженных медлительными буйволами. На каждой стояли клетки, из которых доносились странные звуки. Взвизги, топот, скрежет. Иногда между толстыми, перевязанными лианами бревнами высовывалось что-то непонятное. Свиньи, осенило Афанасия. Свиньи? Не видел он в землях мусульманских этих животных, что считались тут нечистыми.

Телеги стали разворачиваться и по одной подъезжать к загону из толстых жердей на врытых в землю столбах. Его смастерили из растущих окрест деревьев рабочие из тех, что остались

на поверхности отдыхать после вчерашнего. Повсюду валялась свежая стружка. Зады клеток откидывались, и свиньи с визгом вылетали в загон. В каждой клетке их было по две дюжины.

Были среди и них розовые домашние хрюшки, и маленькие лесные свинки с пятнистыми шкурами, и огромные секачи с торчащими из нижней челюсти клыками. Будто собирали их по всем окрестным землям. Визжа и наскакивая друг на друга, хрюшки стали носиться по загону, но постепенно успокоились. Некоторые залегли в грязь, иные начали рыть влажную землю в поисках червей и корешков.

Зачем бы им это, удивлялся Афанасий. На крепость, что ль, погнать хотят вместо бойцов повыбитых? Или катапультами закидать за стены, нанося смертельное оскорбление защитникам? Так то для мусульман оскорбление, а у индусов верованья другие, их этим не проймешь. А может, они больные чем, свиной чумой какой-то? Афанасий на всякий случай отодвинулся подальше от загона.

– Ты свиней боишься? – удивился Бедолага.

– Не боюсь, опасаюсь, вдруг больны чем.

– Да нет, здоровые вполне, – посмотрел на них Бедолага и загородил собой Афанасия. Похоже, даже просветлев разумом, он не перестал считать себя обязанным купцу по гроб жизни.

– А зачем же их тогда пригнали?

– Думаю, сжечь хотят. Для того и проход этот построили.

– Сжечь?

– Да, от жира свиного жар, как в кузнечном горне. И гореть будет долго. Перед таким жаром ничто не устоит.

– А бараний жир или коровий не пойдет?

– Нет, не такой будет жар, как от свиного. К тому же баранов да коров жаль на то отправлять, а свинья – животное нечистое, все равно никто не ест.

– Но живое ж все равно. Порохом-то не проще жахнуть?

– Нет. С порохом точный расчет нужен, как лаз прокопать, как положить, чтоб волна взрывная в нужную сторону пошла, а не по всей округе разлетелась, ослабевая. А тут только подожги под стеной, и все само получится. И вода паром уйдет, – улыбнулся Бедолага, предвосхищая следующий вопрос Афанасия.

– А как же они с тех свинок жир будут получать? Доить, что ли? – купец недоуменно посмотрел на загон, где хрюкали и повизгивали будущие разрушители крепостной стены.

– Доить? – удивился Бедолага. – Зачем, своим ходом загонят и подожгут.

– Живьем?! – ахнул Афанасий.

Бедолага в ответ только пожал плечами, а чего, мол, тут такого, зачем лишняя возня?

– Слушай, а откуда ты про горючесть жира свиного знаешь?

– Читал. Эти знания на наши земли принесли крестоносцы.

– А где ж они в сих краях мухамеддиновых свиней брали?

– А этих откуда взяли? – вопросом на вопрос ответил Бедолага. – По лесам наловили, кое у кого в имениях для нужд хозяйственных были, из их шкуры доспехи получаются знатные. Это есть их нельзя. – Бедолага закатил глаза и прочитал скороговоркой, но внятно: «Верующие! Ешьте из тех благих снедей, какими Мы наделяем вас, и благодарите Бога, если вы Ему поклоняетесь. Он запретил вам в пищу мертвечину, кровь, свинину и то, что было заколото с именем других, а не Аллаха. Но кто принужден будет к такой пище, не будучи своевольником, нечестивцем, на том не будет греха: Бог прощающий, милостивый».