Чтение онлайн

Утром происшедшее с ней накануне показалось Кире не имеющем больше никакого значения — она рассталась с Георгием, некрасиво рассталась, но не она была инициатором такого расставания. Зато вечером она увидит Кирилла, они будут говорить обо всём, что было с ними за эти годы. И завтра увидит, и послезавтра…

Всю неделю Кира пребывала в состоянии эйфории. Как двадцать лет назад она жила ожиданием встреч с Кириллом. Каждый день, не в силах дождаться конца рабочего дня, она ехала в больницу, чтобы просто увидеть Кира. Они подолгу разговаривали. Сиделка деликатно выходила в коридор, сосед по палате, отличавшийся большой общительностью, постоянно бродил по отделению в поисках собеседников.

Кире казалось, что она теперь знает про Кирилла всё: как он жил все эти годы, как начался его разлад с семьёй отца, как появилась мечта о конезаводе на Алтае.

Однажды в разговоре Кирилл упомянул, что был страшно уязвлен, узнав от Елены об измене Киры:

— Пожалуй, это было самое страшное разочарование в моей жизни. Если бы ты сама призналась, я бы простил, ни минуты не задумываясь, простил, будто и не было ничего. Убило, что ты лгала; искренно смотрела в глаза и лгала. Я тогда не знал, можно ли кому-то верить, если даже моя Кира оказалась расчетливой лгуньей.

— Самое странное в этой истории, что я тебе действительно не изменяла. Я не понимаю, откуда эта история про наркотики и чернокожего ребёнка.

— Я сейчас вдруг подумал, что Елена могла и присочинить. Ребёнок мертв, проверить нельзя. С врачами договорилась за хорошие деньги, чтобы помалкивали, как на самом деле было…

— Но зачем ей это было нужно?

— Ей надо было, чтобы я с Лорой жил. Лора рожать не могла и не хотела, а отец тогда родными внуками бредил. У Елены панический страх был, что появятся у меня дети и отец им всё оставит. А Златка с детьми окажется в стороне.

— Но это же подлость!

— Елена ради дочери и не на то способна. У Златки с мозгами напряжёнка, зато мать за двоих мозговита. Могу много порассказать, да неохота в этой грязи копаться.

— А в Конашове зачем эту сплетню раззвонила? — не могла успокоиться Кира.

— Фиг её знает. Видимо, так надо было. Во всяком случае, Елена сделала как нужно: семейка Сёминых всё отжала, что можно было. Они сейчас практически единственные наследники.

— А ты?

— А у меня кости срастутся, и я на Алтай коней разводить поеду.

Утро понедельника потрясло офис бронебойным снарядом, пущенным по репутации фирмы. В соцсетях появились негативные отзывы о работе «Цветочной симфонии» — увядшие цветы, неадекватные цены, хамство сотрудников… И это был не один случайный отзыв, о низком качестве товаров и услуг стали писать сотни людей.

— Это выдуманные страшилки, — возмущалась Марина. — Впрочем, кто нас знает, в это не поверит.

— А кто не знает, тот поверит и к нам уже не обратится, — печально продолжил Тимур.

Кира равнодушно слушала встревоженных сотрудников и их догадки, кто из конкурентов устроил эту мерзость. Намного больше порочащей информации в интернет-пространстве Киру тревожило, что налоговая инспекция возбудила внеплановую проверку на основе полученного заявления о возможных нарушениях. То, что это отреагировал Георгий, она не сомневалась (как жестко он разделывался с неугодными, ей было известно), и что это пока только начало, она тоже ясно осознавала. Сейчас за малую денежку множеством людей будут написаны жалобы во всевозможные инстанции. Госорганы отреагируют на жалобы возмущенных граждан, и начнутся бесконечные проверки. Неважно, найдутся или нет подтверждения претензиям, в любом случае, на какое-то время работа «Цветочной симфонии» будет парализована.

Всю неделю фирму мучили заказы цветов с оплатой в момент доставки на вымышленные адреса. Пару дней из-за телефонного флуда горячая линия фирмы была полностью блокирована, и клиенты не могли дозвониться. Проверяющие органы изъяли всю бухгалтерскую документацию… Кира

понимала: надо срочно звонить Георгию, просить, чтобы перестал кошмарить, но не звонила. Вместо этого она поехала на очередные выяснения в налоговую, ей ещё хотелось в тот вечер попасть в больницу, она обещала Кириллу привезти маринованных маслят (он вспомнил эти любимые в Конашове грибы, которыми его угощала Людмила Михайловна). Банку маслят Кира взяла у матери, но в больницу явно не успевала. Разумеется, ничего бы не произошло, если грибы Кирилл получил бы на день позже, но Кире захотелось, чтобы гостинец был отправлен вовремя, и она поручила Ульяне поехать в больницу.

На следующий вечер Кира с радостно комментировала, как Кирилл, опираясь на костыли, ходит по палате. Про свои неприятности она не рассказывала, не хотелось о них говорить, но Кирилл заметил её состояние:

— Ты какая-то подавленная. Чего случилось?

— Ничего особенного, пустяки. На работе вечные проблемы. Это текущее состояние.

— А вчера девочка твоя приходила, так она имела весьма озабоченный вид. Сказала, что у фирмы какие-то серьёзные неприятности.

— Это секретарша моя, молоденькая и глупенькая, работает недавно, ещё толком ни в чём не разобралась. Вот и несёт неизвестно что.

— А мне показалось, что очень серьёзная девица. Пришла, всё осмотрела, о здоровье спросила. Кстати, медсестра решила, что это моя дочь. «Я Вам лекарство поставила, когда Вас дочь навещала, Вы выпили?» Сказал, что это не дочь — удивилась: «Странно, очень на Вас похожа», — Кирилл рассмеялся.

Кира возвращалась домой, рабочий негатив ушёл на второй план, перед глазами стояли ореховые глаза Ульяны, медовые с красным отливом волосы, звучал голос Кирилла: «Медсестра решила, что это моя дочь». Бред! Какой-то бразильский сериал! Индийское кино! В реальной жизни так не бывает! Кира пыталась сосредоточится на предстоящем завтра разговоре с журналистом (скандал вышел за пределы сооцсетей), но в мозгу стучало «может, с моей биологической матерью несчастье какое-то произошло, может быть, её и в живых давно нет», «медсестра решила, что это моя дочь».

В офисе творилась невероятное. Ещё неделю назад Ульяна с восхищением наблюдала за отлаженным механизмом работы сотрудников. Доброжелательные коллеги улыбались новому секретарю, подсказывали, кому направить то или иное входящее письмо. И вдруг всё разом изменилось — воцарилась гнетущая нервозная обстановка: все суетились, перешёптывались, делились пугающими новостями.

— Задержи дыхание, мы погружаемся в пучины кринжа. Это явно конкуренты под нас копают, — объяснял Ульяне Никита, — по-другому нас не пересоперничать. Мы профессионалы. Кира на такую лыжню всё поставила, что как будто само едет. Я вот со склада начинал, перебирал поставку, разбирал списания, чистил стебли, крутил букеты… И у нас, по-моему, все через склад прошли: и маркетологи, и логисты, все осознают, как с цветами работать. У нас команда.

Из кабинета вышла Кира внимательно посмотрела на Ульяну:

— Я в редакцию, — было решено воспользоваться помощью грамотных пиарщиков и журналистов, — потом в больницу заеду. Дома скажи, что поздно буду.

Ульяна последние дни постоянно ловила на себе пристальный взгляд Киры, странный взгляд, словно хотела начальница что-то ей одной известное рассмотреть в лице девушки. А утром следующего дня произошло и вовсе непонятное — Кира достала несколько палочек, напоминающих ватные из аптеки, попросила открыть рот и стала водить палочками по внутренней стороне Улиных щёк, а потом сложила палочки в большой конверт. Девушка изумленно наблюдала за этими странными действиями: