Бука
Шрифт:
— Не могу, — кивнул Сёма. — На заводе нет заказов. А тут нате вам на блюдечке. Взяли и сделали.
— Ну да, ну да! — окрысился Арсений. — Так вот сразу взяли и сделали! А то, что основная продукция у завода отливки, поковки и мелкофасонный прокат. Разве что приливы могут сошлифовать, и никакой металлообработки. Мне пришлось фрезеровщика из ремонтного цеха отдельно уламывать и платить сверху и ему, и мастеру.
— Скажи спасибо, что до начальника цеха дело не дошло, — ухмыльнулась Анна. — Я ему глаза отвела. А то и он бы потребовал свою долю от твоего праздника капиталистического труда. Или запретил
— Так почему бы директору не распорядиться? — удивилась Натка. — тогда бы вообще не пришлось башлять.
— Так у директора такса в разы больше, чем у мастера и рабочего вместе взятых, — развёл руками Арсений. Или он просто пошлёт всех лесом, если речь не идёт о заказе хотя бы на тысячу тонн. У меня с одного французского завода есть предложение на сварные моторамы для легкомоторных самолётов, так я вообще не знаю, как с ними поступить. То есть накатать нужных профилей — без проблем, но остальное опять можно делать только в ремонтном цехе, где есть нужные станки. Но у начальника нет никакой заинтересованности, потому что, во-первых, не положено, а во-вторых, объём опять крошечный. Ну, в масштабах завода, конечно.
— Постой! — схватился за голову Сёма. — Какая-то ерунда получается. С одной стороны, завод страдает от нехватки оплачиваемых заказов, когда впору хвататься за любую возможность заработать, а с другой — воротит нос от этих самых возможностей. Где тут логика?
— Да никакой логики. Просто так у людей мозги повёрнуты, — вздохнула Аня.
— А ты не пыталась их правильно повернуть? Ну, когда залезала туда?
— Не пробовала. Могу немного отвлечь ненадолго, но внушить сложную мысль… не знаю. Кстати, Сень, ты такого рода заказов много можешь найти?
— Мелких? Ну, встречались запросы на всякие горшки и сковородки. Но все они требуют вполне серьёзной обработки на металлорежущих станках.
— То есть мы опять упираемся в начальника ремонтного цеха, — кивнул своим мыслям Семён. — Потолкую-ка я с дедом. Он всю жизнь проработал на этом заводе, знает там всех. Может, чего присоветует! Кстати, насколько ты свободен в своих действиях, — обратился он к Арсению.
— Отец сказал, что в пределах найденных мною заказов я волен делать всё, что хочу. Он только подписи будет ставить. Ему, понимаешь, тоже неохота связываться с мелочёвкой, потому что бумаг оформлять нужно много, а проку от них — чуть. То есть почти дармовая работа, с крошечной прибылью.
Не так-то просто подступиться к деду, особенно ради решения проблем Золотарёвых, к которым он относится как к жуликам. Так что Сёма подкатил с чертежами и вопросами, можно ли это сделать на заводе.
— Да хоть пулемёт можно изготовить — было бы желание. Тем более — такую раму сварить. На что она тебе?
— Это не мне, а есть такой запрос от одного заграничного предприятия. Но как организовать его исполнение — ума не приложу. В заводоуправлении брать не хотят, потому что не по профилю. Вот если бы через начальника ремонтного цеха… Не знаком ли ты с ним, случайно?
— Знаком. И вовсе не случайно — мы вместе на срочной были, в одной части служили. А в армии земляк, всё равно, что родственник. Хотя, потом попали на разные заставы. Но в техникуме снова оказались вместе. Так что
— Э-э-э… Деда! Тут такое дело — заказ этот Сенька Золотарёв нашёл. Ты ведь его отца не сильно жалуешь.
— Хм! То есть для этого жулика, получается, нужно постараться? — дед нахмурился, но собираться не перестал. — А чего это ты с его сыном связался? Каким это местом у вас вдруг разговор про это зашёл?
— Ну, дачи-то у нас друг от друга недалеко, вот и встретились. Он мне помогал шланги перетаскивать, и я ведь не могу себя вести, как скотина неблагодарная. Тем более, если у меня такой уважаемый дед! — поторопился Сёма подсластить пилюлю.
— Ладно, ладно. Вот если бы заводское оборудование резали и продавали на лом, тогда я был бы против. А, коли работу для людей нашли, то поговорю я с Борисом Аркадьевичем. А то не забронзовел ли он совсем на своём высоком посту?
Если плохое запросто может случиться в одночасье, то хорошее выходит только после приложения долгих и упорных усилий. Дела с заграничными заказами разворачивались тяжело и с огромными скрипами. Арсений часами не слезал с телефона, убалтывая кого-то на другом конце то по-немецки, то по-французски. Получал и отправлял бесконечные факсы, а потом уже по-русски лаялся с заводскими производственниками.
Сёма сначала зашёл ненадолго на семейную фирму Золотарёвых чтобы обслужить оргтехнику — начал глючить их единственный компьютер. Но так там и остался насовсем, помогая готовить бесконечные договоры и спецификации к ним. Он, конечно, ни немецкого, ни французского не знал, но вполне справлялся с английскими текстами, что оказалось очень кстати — несколько запросов пришло из Швеции и Голландии, а там часто использовали для общения с иностранными партнёрами именно этот язык.
В конце месяца, как раз перед началом занятий в школе, даже была зарплата. Пусть и небольшая, но по полной форме с ведомостью и подписью в получении. После первого сентября работать удавалось только после уроков, но это оказалось приемлемо, потому что на западе всегда меньше времени, чем на востоке. То есть делу такое запаздывание не особенно вредило. Ну а уроки… конечно, приходилось напрягаться. Зато уже в ноябре завод начал отзывать из неоплачиваемых отпусков работников основного производства — множество мелких партий разнородных «штукенций» составили заметную долю в объёмах производства. А тут и старший Золотарёв удачно заключил контракт на поставку болтов для железнодорожных путей. Это уже не мелочь, а вполне солидный кусок.
Даже автоматический станок купили для нарезки резьбы, правда назывался он накаточным и на самом деле не резал, а выдавливал профиль, но это уже мелочи.
С мелкофасонным прокатом тоже нашлось решение — стали изготавливать из него сборные стеллажи и продавать помаленьку прямиком через магазины. Завод начал медленно и неуверенно выкарабкиваться из финансовой ямы.
На фоне этих достижений события, развернувшиеся в столице, когда из танков обстреляли здание Верховного Совета, не слишком взбудоражили жителей глубинки. Значительно важнее оказалось прощание с Филиппом, Наткиным женихом. Парня призвали в армию.