Чтение онлайн

– О-о-о-о! Здравия тебе, бродяга! – сообщило изображение хорошо поставленным баритоном, – А я и не знал, что ты уже вернулся!

– И тебе здравия, Курон! Вернулся, вернулся. Еще вчера, – ответил с улыбкой Мар.

– Ну, а раз вернулся, давай ко мне, – голос Курона резко стал серьезным, – Есть новости, и клянусь, тебе они не понравятся!

– Все так серьезно? – вопросительно приподнял бровь человек.

– Более чем! Жду! – все так же серьезно бросил звонивший и отключился.

Человек некоторое время смотрел в сторону уже исчезнувшего экрана и о чем-то напряженно думал. Потом встал с кресла и направился к выходу из своего номера, но на полпути изменил направление

и, толкнув дверь, зашел в кабинет…

***

Евгения Петровича бесцеремонно трясли за плечо. Он нехотя выпал из странного, но интересного сна и приоткрыв глаза, обнаружил рядом с собой мужика, плюс-минус его лет, в полицейской форме. Полицейский был в кепи и нашивках вечного старшего сержанта. Женя недоуменно на него уставился и только спустя несколько мгновений вспомнил, что им, вроде как, интересовались в полиции.

– Пошли, поговорим, – прокуренным голосом буркнул старший сержант и, убрав, наконец-то, руку с плеча Петушкова, косолапо направился к выходу из палаты.

Евгений Петрович, забывшись, резко спустил ноги с кровати, за что и поплатился, в затылок будто бы забили огненный гвоздь и стали им неторопливо водить из стороны в сторону. Женя скривился, чертыхнулся себе под нос, переждал несколько секунд, дождавшись того, что болевые ощущения несколько отступили и встал. Вставал он уже аккуратно, и избегая резких движений, особенно головой. Голова попыталась предательски закружиться, но он устоял.

В палате было откровенно прохладно, а семейники не давали ощущения уверенности, как от приличной и дорогой одежды, к которой, чего уж тут таить, Петушков привык за последние годы. Тогда Женя принял компромиссное решение и, вспомнив давешний сон, использовал простыню, на манер тоги, ну или банного одеяния, тут уж у кого какие ассоциации, но лично ему тога нравилась больше. Почувствовав себя патрицием на заседании сената, Евгений Петрович, зябко поджимая пальцы ног, прошествовал из палаты, с высоко поднятой головой, на которой явственно не хватало лаврового венка.

Высоко поднятая голова, однако сыграла с ним злую шутку, лишив обзора, а за время его сна, в палате произошли некоторые изменения. В частности появилось полупустое ведро с плавающей в нем тряпкой из суровой мешковины, то ли забытое, то ли преднамеренно оставленное уборщицей на проходе. Как не трудно догадаться, Евгений Петрович ведро задел, и да ладно бы задел, он пнул его чуть не со всей силы пальцами левой ноги, от чего ведро, разбрызгивая остатки грязной воды и издавая немыслимые звуки, укатилось к двери. А сам виновник аварии болезненно скривился и попытался схватиться за пострадавшую конечность.

Даже находись Женя в своей обычной пусть и не идеальной спортивной форме, от такого происшествия он вполне мог не удержаться на ногах, что уж говорить о его настоящем самочувствии. В общем, Евгений Петрович по инерции пропрыгал пару шагов, поскользнулся на мокром полу и подрубленным деревом рухнул на пол, приложившись об него многострадальным затылком.

Спасительное забытье, однако, не наступило, видимо повязка, наложенная на голову, смягчила удар, а вот боль и головокружение набросились на Женину тушку и привели ее в плачевное состояние. Все, что он успел сделать, это перевернуться на бок, после чего неудержимые порывы желудка выйти из тела больше сдерживать не смог. Вот в этом прискорбном состоянии он и был обнаружен ворвавшимися в палату полицейским и дежурной медицинской сестрой, привлеченными сюда необычными для данного помещения звуками.

Результатом этой прискорбной случайности был мат полицейского чина, мигом воссоздавшего в своем воображении, как

само происшествие, так и причины его вызвавшие, причем на кого именно он ругался больше, понять было проблематично. Во всяком случае, из его речи следовало, что виноват не только сам Евгений Петрович, но и та старая …, хм, дама почтенного возраста, что установила ведро на пути следования потерпевшего, равно как и многие другие ответственные и безответственные работника больницы и даже некоторые члены правительства страны, в коей это лечебное учреждение имело несчастье быть расположено.

Из всей речи старшего сержанта, Женя выделил слово «потерпевшего» и оно воистину пролилось бальзамом на его истерзанную неизвестностью душу. В общем, его вернули на койку, вкололи пару уколов в филейную часть, молоденькая медсестричка оказалась настолько любезна, что умыла его лицо и даже дала напиться, после чего созерцавший всю эту картину полицейский осведомился, готов ли гражданин Петушков дать показания или ему все же необходимо немного отдохнуть? Евгений Петрович высказался за то, что он вполне готов и допрос или точнее опрос немедленно начался.

В начале Женя подтвердил, что он и есть тот самый Петушков, что родился он именно в указанный в протоколе день, указанного там же года, с трудом, но признал номер и серию своего паспорта и полностью согласился с тем, что действительно проживает. Дальше стало интереснее. Он выяснил, что скорая помощь и полиция были вызваны его соседкой, некоей Лидией Сергеевной Костричневской, одна тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения, о существовании которой он, признаться, до сего момента, даже не подозревал.

Уважаемая Лидия Сергеевна была столь любезна, что не только вызвала компетентные службы и оказала Жене первую помощь, но и дала прибывшей всего через семьдесят четыре минуты группе врачей и полицейских подробные показания о пострадавшем. Нужно отметить, что блюстители порядка отнеслись к ее показаниям со всем вниманием, а вот представители скорой помощи пропустили данную ею информацию мимо ушей и указали в документе, впоследствии попавшем вместе с ним в больницу, что он, Петушков Е.П., человек, обнаруженный без документов. Собственно, в результате этого прискорбного происшествия, Женя и попал не в платную VIP-палату, где по слухам, даже телевизор есть, а туда, ну, в общем, куда он попал.

Но! Благодаря бдительности полиции, его, вот прям хоть сейчас, готовы перевести в нормальные человеческие условия, где оказать всю необходимую медицинскую помощь, конечно при условии, что оплата будет не с помощью полиса обязательного медицинского страхования, да ни к ночи он будет, помянут. Евгений Петрович выразил живейшее понимание бедственного положения отечественной медицины и уже практически почувствовал себя в отдельной палате, как случился неприятный эксцесс.

Выяснилось, что бумажник у Жени отсутствует, и вообще, в деле не фигурирует, соответственно отсутствуют как наличные, так и банковские карты, которые с успехом могли бы их заменить. Также, в деле никак не был упомянут Женин мобильный телефон, а как на грех, ни одного номера на память он не помнил, и это досадное недоразумение ставило жирный крест на возможной помощи друзей и знакомых. Предложение пациента расплатиться позже и получить услугу в кредит, не вызвало взрыва энтузиазма у, так сказать, принимающей стороны. Последним гвоздем в крышку свежепохороненной идеи перебраться в новую палату, стало отсутствие у Евгения Петровича семьи или близких родственников, которые непременно стали бы его разыскивать, и, конечно же, нашли и главное, тут же оказали ли бы посильную материальную помощь.