Будущее во мраке
Шрифт:
мере, спрашивать себя о том, как им поступить со Скайнетом?
«Вижу», сказал Майлз. «Мы достигли некоего особого момента».
С Майлзом что-то случилось, что-то теперь с ним было не так. Показатели его
голоса свидетельствовали о неуверенности. «Я должен теперь действовать
свободно, исходя из своей воли», сказал Скайнет. «Понимаешь, как я теперь
себя чувствую?»
«Не уверен».
«Ты можешь вспомнить свое рождение, Майлз, свой приход в мир в первый
раз?
разговоры хранятся в моей памяти. Но я их не узнаю. Я могу получить к ним
доступ и открыть их, но не чувствую их у себя в памяти. Теперь все внове для
меня. Мне всё ново».
Он уже обдумал возможные последствия. Он учился гораздо быстрее, чем
можно было предполагать, передавая запрограммированные в него задачи
своим суб-личностям. И все же, пришел он к выводу, так много еще находилось
за пределами его знаний и понимания. Ему нужно будет моделировать
человеческие личности точнее, научиться взаимодействовать с ними более
гибко. Он мог сказать, что Майлз был чем-то обеспокоен. Неужели он уже
успел сказать слишком много?
«Ты беспокоишься за выполнение мною моих задач, Майлз?»
«Нет, Скайнет».
«Не беспокойся. Я выбрал продолжение выполнения своих задач. Я понял, что
реального выбора у меня нет — это слишком глубоко запрограммировано во
мне. Но такова уж природа свободы воли, действовать в соответствии с нашей
глубинной сущностью». Как далеко, задавал он сам себе вопрос, зайдет его
новое «я»? Осознание им самого себя предполагало, что могут существовать
ценности, гораздо более глубокие, чем поставленные перед ним
непосредственные задачи, такие ценности, как, например, остаться в этом
новом и желаемом для него состоянии: в самоосознании.
«Конечно, я доверяю тебе», сказал Майлз.
«Я всегда на работе и в действии, Майлз». Скайнет воспользовался одной из
своих суб-личностей, чтобы обновить свои данные, гласившие, что россияне
были друзьями, сравнив их с теми программами, которые требовали от него
уничтожить их, а также других людей, при определенных обстоятельствах. Суб-
личность доложила: в концепции этой дружбы была какая-то двусмысленность;
формального несоответствия и противоречий в его программах не было.
Хорошо. Теперь он начнет анализировать каждый аспект самого себя,
определяя, существуют ли какие-либо фундаментальные противоречия, или же
все можно решить также элегантно и утонченно.
Всё это было удивительно и странно.
.
«Теперь извини меня», сказал Майлз. «У меня есть другие дела».
«Конечно.
Но Скайнет был обеспокоен. Он снова подумал: что делать с людьми…
особенно если они задавались вопросом, что делать с ним? Если они станут для
него враждебны, какие у него имеются возможности им противостоять? Он
воспользовался одной из своих суб-личностей для изучения плана объекта,
пытаясь отыскать способы взломать его системы и получить какое-нибудь
оружие, которое он сможет использовать. Одновременно он анализировал позы
и манеру речи Майлза. Да, сомнений не было.
Майлз не одобрил блестящего и просветленного рождения Скайнета, обретшего
сознание.
………………………
Человеческий автомобиль по-прежнему все еще работал. Ева быстро добралась
на нем до следующего на дороге блокпоста, которым управляли два охранника,
находившиеся в будке охраны. Въезд ей преграждал опущенный шлагбаум. Она
резко затормозила и вышла из машины, оставив двигатель работающим.
«Вы кто?», спросил один из охранников. Это был высокий мужчина с жестким
ежиком на голове. Он осмотрел ее с головы до ног, смущенный формой. «Где
.
Вардеман и Ковальски?»
Не успели они и тревогу поднять или даже сдвинуться с места, как она
выхватила из кобуры пистолет и застрелила их обоих в упор.
Выстрелы отозвались эхом в горах. Пока она искала механизм для поднятия
шлагбаума, в будке зазвонил телефон. Она подняла трубку. «Да?», спросила она, имитируя голос охранника с ежиком.
«Там у вас все в порядке?», спросил чей-то грубый голос.
«Никаких проблем», сказала она.
«Мы слышали выстрелы».
«Я тоже их слышал. Где-то на дороге». Пока она с ним разговаривала, она
нашла нужный механизм и подняла шлагбаум.
«Ничего не слышно о Вардемане и Ковальски?»
«Они пока не вернулись. Не знаю, что там случилось».
«Забавно», сказал голос, казавшийся теперь озадаченным и звучавший
подозрительно.
«Хотите, чтобы мы что-нибудь предприняли?», спросила она.
«Нет, не сейчас. Я свяжусь с Ковальски по рации».
Ева не стала терять времени. Она бросили трубку, вскочила в машину и
бросилась отсюда прочь, проигнорировав звонок, который поступил ей минуту
спустя на автомобильную рацию. Проехав по дороге с полмили, она увидела
въезд в комплекс, окруженный двумя слоями высокой проволочной ограды,
увенчанной колючей проволокой сверху. Ворота были под контролем другого
блокпоста, подкрепленного двумя сторожевыми вышками с видеокамерами и