Чтение онлайн

И качество связи здесь было не причем. Дед был глуховат, слуга глуповат, а мой английский, и тем более французский, в правильности произношения, мягко будет сказано, желал лучшего.

Но слуга Серж, несмотря на свою необычайную природную тупость, неплохо все же разбирался в компьютерах. и тоже любил порыскать в лабиринтах Интернета, но в поисках “голубой клубнички” малолеток.

Так что пока я с Саввой Хомичом заканчивал телефонный разговор: прощаясь тепло и по-родственному, на мой факс сбросили электронное письмо-предписание.

Послание к кандидату в наследники было длинным

и по стариковски занудным. И мы с отцом еще где-то потратили на его перевод и изучение.

Все ясно как божий день, - сделала наконец-то отец свое заключение.
– Решил старый хрыч на закате лет восстановить Романовские некрополи, чтобы замолить грешки и перед мертвыми родственничками вину искупить. Ведь не даром же он тебя посылает в вояж по родовым поместьям: на Украине под Львовом, а в Польше под Перемышлем.

Да еще требует, чтобы я узнал у властей цену, по которой они согласятся продать ему эти замки или земли с развалинами этих поместьев. А я боюсь, что с этим-то и не справлюсь, - высказал я бате свои сомнения.

Переговоры с чиновниками - это моя забота. Там много ума не надо. Были лишь бы доллары в кармане, - утешил меня мой “старик”.
– Ты съезди пока. Все посмотри. И вот еще! Возьми с собою фотоаппарат...

А может лучше видеокамеру?

И ее бери. Но цветные да еще больших размеров фотографии выглядят посолидней.

А много надо снимков сделать?

Ты пленки не жалей. Нащелкай как можно больше. И ракурс выбирай правильно. Чтобы было видно, что там работы не початый край. Пока ты съездишь, я себе загранпаспорт организую. И все финансовые вопросы и у нас на Украине, и в Польше вмиг улажу. Пускай только старый хрыч успевает раскошеливаться на миллионы долларов, - мой батенька умел мыслить масштабно.

Перспективы посетить Львов и Польшу в канун восьмого марта меня очень обрадовала и я уселся за компьютер налаживать связь с Гарвардским университетом.

Слава богу, по английски я писал на много лучше, чем разговаривал. И к утру зазвонил мой мобильник.

Ваня! Это мы?
– и у меня враз защемило сердце.

Софушка! Солнышко мое.., - из меня выплеснулось столько ласковых и нежных слов, что я даже и не подозревал о таком их наличии в моем лексиконе.

Мимолетно летело время и где-то через час я вспомнил и о нем.

Софушка! А мы не проговорим все твои карманные деньги?
– забеспокоился я, когда мой взгляд случайно упал на часы.
– Останешься тогда без пирожных. К слову, как тебе их тамошняя еда?

За деньги не беспокойся. Хотя родители теперь и держат меня в “черном теле”, но на что-то, а на еду не скряжничаются. Ведь я теперь ем за ... с аппетитом.

А на авиабилет до Варшавы у тебя денег хватит?
– забеспокоился я не на шутку.

Ваня! Ты что забыл чья я дочь?!

(У меня на языке вертелось спросить: “А чьей дочерью себя считает моя любимая”, - но сейчас этот вопрос был бы бестактным и я его отложил на потом.)

А что, я мог бы через “Вестон-юнион” подкинуть тебе деньжат!
– счастливо засмеялся в трубку. (Графы Романовские с дамами всегда были щедрыми.)

Софушка же наоборот оказалась сегодня скорой ... на время. Ей нужно было уже уезжать

на занятия в свой Гарвард, а таи дисциплина железная. И мы, расплакавшись как дети, вынуждены были прервать наше телефонное свидание.

Целую! Целую!
– понеслось из космической выси через моря и океаны.

1 0 глава

Я время даром не терял. Утром следующего дня был уже во Львове.

А еще через два часа нанятое мною такси привезло меня на развалины нашего некогда фамильного замка.

Унылая, скажу я вам, была это картина. Хотя окружающий заброшенное поместье ландшафт был красив, а летом вообще наверняка здесь чудесно, но голый лес, жужлая трава пробивающаяся где ни где через присевший заиндевевший снег и заросший камышом, некогда огромный труд даже на цветных снимках будут выглядеть уныло.

Вот ближайшее село в километрах двух от развалин замка прямо таки радовало глаза своей образцовой ухоженностью. Чему-чему, а заботе о собственников жилище нам у наших западных соотечественников учиться еще и учиться.

И я не сдержался и сделал с десяток снимков крестьянских усадьб, которые одна от другой были краше.

Да, Европа, о которой прожужжали уже нам все уши, СМИ, здесь присутствовала воочию. И проникнуть ей сюда и в страны Прибалтики не помешал даже пресловутый железный занавес.

А может это просто от того, что Европа отсюда никогда и не уходила?!

...

Попасть в Польшу оказалось по обыденному просто.

Во Львове на автовокзале я взял за пятнадцать (всего-то) гривен билет до польского города Перемышель и через полчаса новенький “Икарус” ведомый польским шофером повез нас к украинско-польской границе.

Полчаса проведенные на Львовском автовокзале для меня не пропали даром. Ибо я не клюнувши на уловку местных "кидал" работавших, как видно, под прикрытием дежурившего там "полисмена", вотчую убедился, что сыр (в роли онного выступала толстая "кукла зелени") бесплатный бывает только в мышеловке.

"Лохи живут в провинции", - сделал я вывод увидев горькую долю двух горемык и поблагодорил судьбу, что имею столичную прививку для путешествия по стране сплошного надувательства.

На украинской таможне мы "прозагорали" битых два часа, попавши в час пик возвращения на Украину из Польши многоликой толпы "туристов-челночников".

Приспел "урожай" и уборка пошла полным ходом.

Пропускная возможность таможни была весьма ограничена, но ее сотрудники работали засучив рукава и шофера автобусов возвращавшихся в родные пинаты просто с ног валились от беготни. Ведь им выпала ответственная роль посредников мздоимства.

Но они на судьбу не роптали, (авось что-то и к своим рукам "нечаянно" прилипнет) а быстренько собирали по салону автобуса со своих пассажиров обусловленную таксой сумму и пухленькие пачки "баксов" (конечно не сотенные, а номиналом поменьше) сыпались в бездонные ящики таможенных столов. Чтобы затем (как рассказывал мне словоохотливый сосед, житель Львова, у которого кум работал на таможне) растеклись ручейками: часть себе, часть на Львов, а часть и на сам Киев.