Будильник

Москва, 15 июля, 2010й год.

Будильник неистово и гневно грохотал над головой. Что ж он такой противный?

Просыпаться всегда тяжело. Особенно — по утрам после праздников.

Ещё тяжелее, если праздновать закончили четыре-пять часов назад, а на работу всё равно надо.

И совсем беда, если все четыре часа ты не спал, а смотрел донельзя странные сны.

С чего вдруг мне такая дичь снилась? Ведь точно помню: ничего неправильного не потребляли. Только выпили, «по чуть-чуть». Обычное,

Русское «по чуть-чуть».

А что снилось-то? Не, уже не помню. Помню только, что странное. Наверно, из-за жары, и короткого периода этого… сна, который.

А вчера какой праздник вообще того… был? И был ли? Не, точно был.

И Серёга на нём был. Только после встречи с этим двухметровым бородатым громаднем-металистом на поле пьянки я так туго соображаю. Он вечно выдумывает разные шутки — коктейли и соревнования — после которых на утро даже жить не хочется.

Только пить.

Водопровод, целиком.

Блин, ещё и жарко. Значит, утро. Тьфу ты… лето! А раз лето, значит, мой день рожденья вчера был.

Где умывальник? В нём вода водится и монстрик в зеркале сидит. Обычно прикольный, гроза девчонок модели «высокий голубоглазый блондин», в лучшем смысле этих слов, со стильной причёской и милой ухмылкой на гладковыбритом лице.

Но не сегодня. Сегодня на меня из зеркала смотрел зелёно-серый всклокоченный монстр-красноглазик, у которого из обаяния остались только светлые волосы, небритость и перегар. Плохой комплект, но вариантов не завозили.

Вода из-под крана немного освежила и я начал передвигаться чуть живее. Это очень кстати! Столько ползаю по квартире, что уже опаздываю.

Ох, башка трещит до ужаса. Что тут, в холодильнике? Верёвочка, на которой мышь вешалась. Саму покойницу тоже сожрали. Печальное зрелище. Значит, пойду на работу прямо так.

А почему бы и нет? Даже спал в одежде.

Вот только где носки? Вечно им в жизни пары не хватает.

Голову прорезало сильное ощущение дежа-вю. Такое чувство, что я эти носки уже перебирал и если сейчас схватить вот этот, то… ух ты, пара! Странно. Обычно меня с похмелья так не кроет. Это сколько же мы вчера выпили?

На улице легче не стало. А жаль… Зато хуже стало!

Едва поднявшееся солнце зажаривало горожан, раскаляя мир добела. Столица уже полтора месяца пребывало в режиме аномальной жары. Дошло до того, что тридцать пять в тени это прохладно и даже ночью температура ниже двадцати пяти не опускается. Хорошо хоть окрестные леса не горят, как в девяностых. А то опять дышать нечем будет, дымом заволочёт. Впрочем, лето ещё не кончилось, я бы не зарекался.

Шлёпая к метро и не встретив ни души, я отчётливо ощущал, что меня шатает. В рамках одного тротуара и это уже радостно! Впрочем, машин тоже нет, можно и по обеим сторонам, как в анекдоте.

На полдороги я не выдержал. Похмелье взяло верх. Я смиренно сдался и зашёл в круглосуточный на перекрёстке, где выудил из морозилки полтарашку с плавающими внутри кусками льда. Тут же сдёрнув крышку, я начал жадно пить, бредя к кассе с запрокинутой головой. Спасительная, живительная минералка! Как же я тебе рад.

Жидкость быстро исчезла, оставив в бутылке только крупный кусок

льда. Кассирша смотрела на меня с нескрываемой тревогой. Логично, но она не права. Не зря же я коробки на десятой «морозилке» летом после школы таскал. Другой бы от такой выпивки на месяц с ангиной слёг, или ещё с чем, а мне — хоть бы хны. Холод мне давний друг и товарищ. Жаль, на жару такой же иммунитет не вырабатывается, я бы не отказался. Или они взаимоисключают?

В метро стало совсем тяжко, вентиляция не справлялась и лёд перестал спасать. Зато активно таял. Не долго думая, я пару раз плеснул ледяной воды за пазуху. Блин, ехать всего три станции с одной пересадкой, а сдохнуть хочется раз десять. Вот говорила мне мама — не пей, дурнина, перед работой, жди выходных. Два дня не дотерпел! Два ведь? Ну да, сегодня пятница. Вроде бы… Значит, вечером можно будет излечиться. Главное слегка, чтобы не на все выходные. Или всё же Серёгу позвать…? С ним веселее, вечно приключения находим.

Не знаю, как я не пропустил свою станцию. Кажется, меня вовремя вынесли. Главное, что мимо не проскочил… опять. Это хорошо, опять мимо мне не надо. Начальник, Иван Матвеич, или в миру офиса просто «генсек» (прозванный так исключительно с любовью, от благодарных сотрудников, за замашки позднего «совка») и так обещал подарить мне ко дню рожденья милое «по собственному».

В офисе было подозрительно тихо. У самого входа в контору располагалась коморка системного администратора — мини офис, служивший по совместительству складом инструментов да запчастей для компьютеров и принтеров, вперемешку с расходниками. Сам админ гордо именовал этот бардак «серверной». Я поспешил свернуть прямо в неё.

В маленькой комнатушке три на два было темно, даже мрачно (всю комнату освещали только два монитора, а окон не задумывалось вовсе), зато холодно. В нынешнем моём состоянии, которое пусть и улучшилось немного, это самое необходимое!

— Привет, Борода, — обратился я к властителю этой мрачной обители.

Серёга, — мой бывший одноклассник, а ныне наш сисадмин — не отрываясь от монитора и беззвучно шевеля губами протянул мне руку.

Вот повезло чуваку с фамилией, что не говори. Здоровенный детина, на голову выше моих метр восемьдесят, с косматой гривой тёмных волос до середины спины, которые если не всегда, то часто носит «в хвост», с длинной-густой, окладистой и не менее тёмной бородой модели «лопатой», получил от отца фамилию Бородин. Как ещё такое чудовище величать? Борода и есть, самый натуральный. Даже представляется всем исключительно так, за исключением совсем уж официальных мероприятий. Я, говорит, Борода, кто тут против?! Обычно никто.

А по паспорту всё же Сергей Фёдорович Бородин. Поэтому паспорта он с собой не носит. Бережёт тайну имени, как сам и уверяет. Ещё и металлист ко всему, потому вне работы ходит в кожанке и увешанный тяжёлыми цепями, которых сам даже не замечает. А когда его байкером обзовут — обижается и поправляет, что он именно металист. А металлист, это байкер, у которого ещё нет денег на байк!

И либо так, либо в свитере, запершись в своей коморке, в ином виде его не встретить.

— Чего читаешь, Борода?