Будь со мной

Лодыжки гудели. Туфли на высокой шпильке — это безумно красиво, но также и безумно неудобно. А если в них танцевать? Олеся знала не понаслышке, как выглядят ноги после двух часов на сцене: опухшие, вздувшиеся, малосимпатичные с сардельками-пальцами.

С работы Олеся ехала больше часа. Она жила на юге маленького захолустного городка, где каждый знает друг друга по имени, а от центра до окраины можно дойти пешком. Жила на юге и работала на севере. Каждый день она, проезжая город насквозь, мечтала сменить работу.

Так и говорила себе: «С понедельника уволюсь». И не увольнялась вот уже две сотни понедельников. Домой она возвращалась за полночь, когда приличные люди давно спят.

По правде, у Олеси было две работы. Первая, приличная, дневная в школе танцев. Вторая, денежная, в ночном клубе «Ирис».

— Подождите!

Голос был скрипуч как снег. Олеся сжала связку ключей в кулаке. В неблагополучном районе всегда надо быть настороже, даже если окликает тебя старик. Седовласый мужчина в кашемировом пальто нагнал её у поворота к родной пятиэтажке, под единственным на весь двор фонарем.

— Не спешите!

Он обхватил Олесю за запястье. Его ладонь была обжигающе теплой, а лицо — как у доброго волшебника. От глаз разбегались веселые морщинки-лучики. Вот только рассматривал он Олесю пристально, словно товар в магазине; склонил голову набок, чуть прищурился.

— Что-то не так?

— Я от самой остановки за вами спешу. Наглядеться не могу. Вот это фигура. Что ж вы её под джинсами да рубашками прячете? Позвоните мне как-нибудь на досуге, милая. — Мужчина протянул ей какую-то бумажку, которую напуганная Олеся запихнула в карман, даже не посмотрев. — Какая-то вы зажатая. Раскрепоститесь, лапонька.

Он попытался дотронуться до её щеки костлявым пальцем, но Олеся отстранилась. Былое магическое дружелюбие растаяло. Перед ней стоял неприятный старик, сжавший губы в нить.

— Да, конечно, — пробормотала Олеся и едва ли не побежала прочь.

Лопатками она чувствовала похотливый взгляд. Эти взгляды сопровождали её повсюду. Иногда оценивающие, но чаще — жаждущие. На этот случай в сумочке лежал перцовый баллончик, хотя всем давно известно: никакого толка от него нет. И не помогало, что одевалась Олеся скромно. Ни туфель, ни коротких платьев. Девушка, которая возвращается домой за полночь, привлечет внимание, даже будь она замотана в лохмотья.

В квартире пахло одиночеством. Этакий дурной, навязчивый запашок, почувствовать который может только глубоко несчастный человек. Так пахнут протекающий кран и пыльные полки. Олеся стянула кроссовки, забросила сумку на тумбочку.

Без Алекса квартира опустела. Да, Олеся рассталась с ним сама, но до сих пор чувствовала себя неуютно. Она уже много лет не была одна, а последние полгода умирала от одиночества. Её до одури пугала тишина.

Пока набиралась ванна, Олеся включила ноутбук. Выбрала любимую песню в плейлисте. Так, на почте одно непрочитанное письмо. Наверняка очередной спам — ей редко писали на электронный ящик. «Олеся Юрьевна, приглашаем вас на прослушивание». Сердце на миг остановилось. Какое прослушивание, о чем речь?!

Чем дальше

Олеся читала, тем сильнее округлялись её глаза. Некая областная киностудия всерьез заинтересовалась её танцами! Сейчас они снимают фильм про танцовщицу кабаре и зовут её принять участие в кастинге на главную роль. Сценарий для разучивания прилагался отдельным файлом к письму.

Необходимо всего лишь приехать в Смоленск в следующий вторник. Её встретят. И всё! Правда, автор письма, Юрий, признал, что размещением Олеси заниматься никто не будет; но она другого и не ждала. Ей дали шанс стать актрисой — а такое выпадает раз в жизни!

Олеся ущипнула себя за локоть. Да разве ж так бывает?

Она с детства грезила подмостками, участвовала во всех школьных спектаклях и пыталась поступить в театральный, но провалилась на первом же экзамене. Огорченная Олеся не захотела стать ни юристом, ни менеджером, а пошла на кафедру хореографического искусства — чтобы быть чуточку ближе к недосягаемой мечте. И вот, спустя несколько лет, она — учитель в школе танцев и танцовщица в ночном клубе. Мечта стать известной актрисой лопнула как воздушный шарик, а будущее не сулило никаких перспектив. Олеся не любила учениц, «дубовых», кривоногих женщин со слоновьей грацией — другие не приходили обучаться в школу при Доме культуры. А мужчин, чьи похотливые ручонки пытались облапать её в «Ирисе» по вечерам, она ненавидела ещё больше.

Над ответным письмом Олеся думала целый час. Название киностудии она пробила, убедилась, что такая существует и действительно находится в Смоленске.

Она ответила, что готова приехать в любое время. Администратор «Ириса» даст ей отгул запросто. Со школой сложнее, но можно соврать, будто вывихнула ногу, а справочку взять у знакомой-врача за шоколадку. Главное — фильм; а школа — так, пустяк.

Олеся лежала в ванне и грезила о славе. Как у неё будут брать автографы. И её имя первое в списке актеров. За это можно что угодно отдать.

«Правда или неправда?» — гадала она. А если неправда, то кому понадобилось так жестоко издеваться над танцовщицей?

Ночь Олеся провела без сна. Юрий отписался на следующее утро. Попросил уточнить время, когда она прибудет, и пообещал автомобиль с личным водителем (потому что Олеся была одной из главных претенденток), чтобы доставить её в гостиницу. Не с поезда же ехать в киностудию.

— Личный водитель, — повторила Олеся вслух. — Главная претендентка.

Звучало божественно!

Все-таки она поинтересовалась: почему её скромной персоне уделено столь большое внимание?

Оказалось, не обошлось без доброго человека, который посоветовал кастинг-группе именно Олесю. Человек этот был не последним другом режиссера и показал ему видео с её танцами. Режиссер проникся. Имя доброго человека Юрий, разумеется, не разгласил. Но Олеся подозревала, кто мог порекомендовать её на главную роль. Вот жук! Она улыбнулась своим мыслям.

Юрий успокоил, что даже если она не получит главную роль, её с удовольствием возьмут в массовку.