Чтение онлайн

— Селичка, — тяжело вздохнула она, гладя меня по волосам. — Я очень за тебя переживаю. Если бы я могла сделать это за тебя…

— Мам, я все понимаю, — я прервала ее порыв искренности. — Не надо.

Я настолько привыкла быть в маминых ежовых рукавицах, что, когда она становилась такой сентиментальной, я терялась. Мама всегда для меня была железной леди, несокрушимой стеной. И я знала, что могу найти у нее поддержку. Какой бы жесткой она порой ни была, но я чувствовала огромную привязанность к ней. Даже зависимость. Настолько сильную, что

мама часто упрекала меня в инфантильности.

Я все время говорила сама себе: это в последний раз, больше я не буду такой слабой. Но снова и снова я возвращалась домой и подолгу сидела возле ее ног, склонив голову на колени. Я успокаивалась, зная, что ничто и никогда не сломит мою маму и не собьет с пути. А значит и я в безопасности под ее крылышком.

Но сейчас, когда пришло время мне повзрослеть, я боялась вовсе не мужского насилия, не первой близости и даже не мести Алины Бергман, если вдруг она обо всем узнает. Я боялась снова разочаровать маму.

— Я люблю тебя, мам, — прошептала я, свернувшись возле нее калачиком на кровати.

Мама лишь крепче обняла меня в ответ. Она никогда не говорила мне слов любви, но я знала, что она меня любит. Это просто ее щит, который она не может опустить. Не потому, что не хочет, а потому что знает: она должна быть сильной за нас двоих. Всегда.

Субботнее утро началось для меня с криков Рудика, и я поспешила к маме в спальню. Мама предположила, что у него режутся зубки, поэтому приготовилась к тяжелому дню.

— Может я с ним посижу? — предложила я, заметив, как мама устала за ночь.

— Еще чего! — как обычно возмутилась она. — Своих от Бергмана родишь — с ними и будешь сидеть. А пока ты не заработала ненависть к младенцам, приготовь мне лучше кофе. Покрепче. Побольше сахара. Две чашки.

Я робко улыбнулась ей в ответ и отправилась выполнять приказание.

Пока я варила кофе, раздался звонок на моем мобильном. Номер был не знаком, но я поспешила ответить.

— Малышка Селина, — раздался на том конце голос Бергмана. — Ровно через час ты должна приехать ко мне в офис. Геолокацию сейчас скину.

Он вроде и ласково ко мне обратился, но при этом озвучил прямой приказ.

— Да… конечно, — ответила я, в панике соображая, что мне уже нужно бежать собираться.

Закончив с кофе, я сообщила маме последние новости и побежала в душ.

И вот в назначенное время я приехала в офис Арона Бергмана. Его строительная компания занимала два самых верхних этажа стеклянного небоскреба. К счастью, мне удалось забежать в просторный лифт, полный сотрудников компании, поэтому приступа клаустрофобии мне удалось избежать. Наконец на негнущихся ногах я вошла в приемную Бергмана и принялась ждать на диване. От нервов я забилась в самый его угол и напряженно глядела в стильную деревянную дверь, за которой скрывался кабинет мужчины.

Порыв сбежать дважды заставил меня

подняться с дивана, но оба раза, мне удавалось взять себя в руки и вернуться на место. В голове нон-стоп прокручивалась сцена на балконе, и я будто снова впадала в это состояние оцепенения.

— … Селина?!

Я встрепенулась и повернулась на оклик женщины-секретарши.

— Вы можете зайти, — она вежливо улыбнулась.

Я тихо поблагодарила ее и направилась на встречу к своим страхам.

В кабинете Бергмана были только он и солидный пожилой мужчина. Адвокат, наверное.

— Ты готова все подписать? — Арон подошел ко мне почти вплотную и чуть склонился надо мной.

— Да, — выдохнула я, мысленно разрушив последние моральные принципы в своей голове.

— Тогда приступим, — Арон галантно выдвинул стул и буквально силой усадил меня, мягко надавив на мои плечи.

Я принялась внимательно читать каждый документ, заранее приготовившись к самому худшему. К моему удивлению, на первом же договоре по передаче прав адвокату я увидела мамину подпись.

— Пока ты ехала сюда, а затем ожидала в приемной, мой курьер уже получил подпись Марианны Свердловой. Твоей матери, так?

Я кивнула. Вообще-то мою маму звали Мариной, но она всегда питала страсть к красивым и даже экзотическим именами. Поэтому, что у меня, что у моего братика Рудольфа были такие необычные имена. Сама же мама сменила себе имя еще во время второго замужества, когда окончательно рассталась со своим провинциальным прошлым.

Поставив свою подпись на стандартных юридических документах, я принялась за нестандартные, где перечислялись различные аспекты моих будущих отношений с Бергманом. В какой-то момент мне стало не по себе от прочитанного и, бездумно поводив взглядом по договору, я поставила свою подпись в конце и отодвинула его от себя.

В целом и так все было понятно: с этой минуты я превращалась в собственность Бергмана, и он мог распоряжаться мной как вздумается.

Все это время Бергман внимательно смотрел на меня, чуть присев на краешек стола. Он переговаривался о чем-то со своим адвокатом, но я ясно ощущала на себе его прожигающий взгляд. Когда я закончила с подписанием, он собрал все бумаги и передал адвокату, чтобы в последний раз все проверить.

Мое сердце билось как бешенное, ладошки немного вспотели, но я молча сидела, опустив голову, не зная что мне делать дальше.

— Да, все в порядке, — заключил адвокат. Он забрал свои экземпляры, а копии для меня и Бергмана оставил на столе. — Я могу ехать?

— Да, спасибо, — надменно поблагодарил его Арон и снова вернулся взглядом ко мне.

Я сидела в прежнем подавленном состоянии. Мне казалось, что наша близость произойдет прямо сейчас со всеми теми страшными элементами, что я видела на фотках в интернете.

— Селин? Ну что с тобой?

Голос Арона будто кардинально изменился. До этого он всегда говорил тактично, ласково, а сейчас в нем появилось что-то глубокое и тяжелое.