Будь моим... оборотнем
Шрифт:
Да, спутник мне достался не самый разговорчивый. Я же не могла молчать.
— А что творится в вашей реальности? Монархия, республика? Может, вообще живете в мире всеобщего благоденствия? — Я вспомнила курс истории, с отличием сданный на выпускных экзаменах.
Ричард посмотрел на меня как на пациентку сумасшедшего дома. Впрочем, а кем я еще являюсь после всего случившегося? Он не остановился и даже не замедлил хода, а просто негромко сказал:
— Тирания. Наступила десять лет назад и, судя по всему, останется до конца веков. Не задавай глупых вопросов. Правда, если вдруг
Скорее бы уже появились эти деревни. Бродить по пугающим лесам не хотелось. А добродушные трактирщики, готовые накормить тыквенным супом взамен на россказни про то, что я гостья из соседнего государства, пришлись бы кстати. В животе заурчало, и я покраснела от стыда.
— Мы скоро вернемся к людям? — Нужно было перевести тему беседы.
— Не мы, а ты, — резко оборвал меня Ричард. — Я доведу тебя до села, где еще никто не извещен о непонятной чужеземке, имеющей наглость "украсть" "драгоценного" пленника. Придумаешь какую-нибудь сказку, и всё. Далее твои проблемы.
— А что с тобой?
— Уйду. И надеюсь, мне не придется никогда тебя больше видеть, — отрезал он, откидывая с лица светлую прядь привычным движением.
Я оцепенела. Он оставит меня? Неизвестно где, ничего не объяснив? И не поможет?
— Но…
— Никаких «но». — Ричард раздраженно махнул рукой. — Всё решено ещё до твоего идиотского поступка. Мне не нужны компаньоны, да и тебе одной легче будет укрыться.
Да уж, конечно. Одна я всего-то спасу какого-нибудь очередного проходимца. Да за какие же грехи боги послали мне этот кошмар?!
Ах да, о богах…
— А у вас есть божества?
— Ну, вроде как им молятся, — ответил Ричард, пусть и без особой уверенности. — Дескать, боги слышат всех вокруг. Нуждающимся они посылают помощь, а злодеям — неприятности и беды, тем самым сохраняя равновесие. Если честно, с верой моя дорога никогда не пересекалась.
— То есть ты не получал ни поддержки, ни страдания?
— Ну, как сказать, — он фыркнул точно пес. — Тебя чем лучше наречь: помощью или неприятностью?
Я невольно улыбнулась, но улыбка быстро сползла с губ.
Густой лес обратился в непроходимую чащу. Исчезла зелень и солнечный свет. Ветки что костлявые пальцы били по лицу и плечам. Палая листва хрустела под ногами. Деревья переплетались корнями. Я исцарапала щеки и прорвала свитер. Ну всё, Аня, теперь тебе одна дорога — на паперть. Сядешь у ворот и попросишь хлебушка — и получишь заслуженного пня от других работников прибыльной сферы.
Горло отекло без воды, и я глотала вязкую, липкую слюну. Голова шла кругом.
— Давай поторопимся. — Сквозь туманный шепот пробрался голос Ричарда. — Я знаю этот лес. Скоро поредеет, тогда и остановимся.
Как можно знать то, что не имеет ни протоптанных троп, ни указателей, ни каких-либо опознавательных знаков?! Я вот в трех осинах путаюсь. Странный человек, непонятный и подозрительный. Пускай других попутчиков на примете нет, но не могла же я довериться ему безоговорочно. Как минимум, один вопрос оставался открытым:
— За
— А что? — с раздражением. — Охота утолить нездоровое любопытство?
— Ну, мне просто очень хотелось бы узнать о…
— То есть утолить любопытство, — не дослушал этот мрачный типчик. — Хорошо. Я тебя нисколько не обманывал. Я убил пятерых человек. Трех безоружных мужчин и двух женщин.
Минутой назад казалось, хуже уже случившегося быть не может. Да конечно! После этого спокойного заявления появилось желание сбежать. Улепетывать по чаще куда глаза глядят.
— Но… За что?
— Мне нравится убивать. — Спутник обернулся ко мне, прищурился и скривил губы в жуткой ухмылке. — Стало легче? Не переживай, красота, ты спасла мою жизнь, а я сохраню твою.
И он словно в насмешку провел холодным пальцем по моей шее. Меня затрясло. Он… он продолжит убивать.
Ричард развеселился не на шутку. И с удовольствием начал перечислять, что да как. Рассказал про предрассветный сумрак и окраину села, про спящую семью, и про то, как в их доме пахло молоком. Про женщину, бьющуюся в агонии, и мужчину с раскроенной головой. И про волосы на топоре, и про пятна крови по полу.
— Пожалуйста, хватит! — Я заткнула уши. — Не рассказывай… об этом…
Он не ответил. Но молчание, раньше тяжелое, стало спасением.
Первыми не выдержали ноги. Они вспухли и болели, точно закованные в кандалы. Каждый шаг давался с трудом. И это ещё повезло, что в деревне почетной чужеземке выдали ботинки из грубой кожи взамен её старых домашних тапочек. Думать о том, каково Ричарду, идущему босиком, мне не хотелось. Да и вообще не хотелось думать о нем! Будь моя воля — я бы сбежала. Но неизвестно что лучше: помереть от обезвоживания и голода или в объятиях маньяка.
Он обо мне тоже не думал и не обернулся ни разу. Не говорил, не спрашивал, не помогал и не оглядывался. Словно был совсем один во всей бескрайней чащобе.
Вечерняя тьма холодным покрывалом накрыла небесное полотно, когда мы вышли на поляну. Жирная луна освещала её, и меж травинками запутались золотистые лучи.
Тихий голос заставил вздрогнуть:
— За нами больше не гонятся. Пойду поищу чего-нибудь съестного, а ты… — Ричард глянул на меня искоса, — сиди тут.
И ушел. Неужели он не устал?! Любой здоровый человек сошел бы с ума, пробродив полдня по лесу. Я, например, как плюхнулась на подгнивший, усыпанный трухой пень, так и замерла. Всё, хватит, приплыли. Дальше только лежа.
Луна была чудовищно хороша. Она гладила меня по голове, ластилась к ногам, светила нежно и ласково. Ветер мурлыкал одному ему известные мотивы. Лес жил, хрустел, свистел, трещал. Казалось, прислушайся — и вдали кто-то взвоет или взмахнет крылом. Нет, всё обман. Никого нет.
Мамочки! А вдруг Ричард попросту слинял? Ему надоело присматривать за бесполезной спасительницей, и он плюнул на данное мне обещание. И ушел незнамо куда, ведь ему чаща знакома.
Но не успела я по-настоящему разволноваться, как вынужденный спутник показался среди деревьев. Лунные лучи вплелись в его волосы. Он нес небольшого и, судя по всему, мертвому зайца.