Чтение онлайн

Вместе с тем Брюс в качестве одного из старейших «птенцов гнезда Петрова» и полезнейших сподвижников «первого Императора» был весьма уважаем императрицей Екатериной I. 21 мая 1725 года, в день брака цесаревны Анны Петровны с герцогом Голштинским Карлом-Фридрихом, ему была поручена весьма почетная свадебная должность брата августейшей невесты. 30 августа того же года императрица возложила на Брюса как кавалера Андреевского ордена орден Святого Александра Невского, учрежденный ею 21 мая.

Можно было бы предположить, что Брюс устал и от этого мало занимался государственной деятельностью. Однако думается, что подлинные причины пассивности Брюса кроются в

обстановке, сложившейся при дворе императрицы Екатерины I. Да, она почитала Брюса, но это почитание вызывало раздражение и ревность со стороны высокопоставленных вельмож при дворе. Именно в этот период выдвигается А. И. Остерман, с которым у Брюса не было особой дружбы. Но наиболее влиятельной фигурой при дворе оставался А. Д. Меншиков, умело влиявший на императрицу. Для него высокое положение Брюса было не совсем выгодно, и дружба, которая сложилась между ними при Петре, ушла на второй план. Как отмечал В. Н. Татищев, после смерти Петра I в сложных условиях обострившейся борьбы за власть Брюс сумел сохранить независимое положение и не примкнул ни к одной из враждовавших группировок «и от обоих в любви и поверенности пребывал».

Так, человек, проводивший активную деятельность при царе-преобразователе, постепенно теряет былую предприимчивость, не видя должного понимания среди власть предержащих. Умный чиновник, порядочный и честный военный, Брюс видел и некоторое пренебрежение к себе. В полной мере это новое положение генерал-фельдцейхмейстера проявилось при формировании Екатериной I Верховного Тайного совета, в который вошли князь А. Д. Меншиков, граф Ф. М. Апраксин, граф Г. И. Головкин, граф П. А. Толстой, князь Д. М. Голицын, барон А. И. Остерман и герцог Голштинский. Последний введен в состав совета через неделю, 15 февраля 1726 года.

Оказавшись вне членов Верховного Тайного совета, которые были такими же, как Брюс, «птенцами гнезда Петрова», Яков Вилимович обратился к Екатерине I с просьбой о выдаче ему жалованной грамоты с подтверждением его заслуг. Видимо, Яков Брюс не мог рассчитывать на дальнейшее расположение к нему членов Верховного Тайного совета и поэтому решил заручиться документом — поддержкой самой императрицы. Вообще необходимо отметить, что в истории России это был первый случай, когда выдавалась жалованная грамота по просьбе ее получателя. Брюс и в этом создает прецедент.

Для Екатерины I, видимо, было понятно уже тогда, что Яков Брюс собирается уходить в отставку, благо ей не нужно было делать это самой. Тем более что генерал-прокурор П. И. Ягужинский, подавая императрице сочиненную им «Записку о состоянии России», отмечал: «Не малый апартамент в государстве артиллерия, а генерал-фельдцейхмейстер уже весьма ослабел, а на его место не токмо кто видится быть достоин, но ниже и в помышление приходит кому, чтоб на его место человека заранее усматривать».

31 марта 1726 года Брюсу была выдана жалованная грамота императрицы. По всей видимости, оценив масштабность всего, что было сделано Брюсом в Петровское время, императрица жалует ему чин генерал-фельдмаршала и награждает орденом благоверного князя Александра Невского. После этого он подает прошение об отставке и получает ее со всех военных и государственных постов 6 июля 1726 года в возрасте 57 лет.

27 апреля 1727 года Я. В. Брюс приобретает за 4500 рублей серебром у князя А. Г. Долгорукова усадьбу в 42 верстах к востоку от Москвы у впадения реки Вори в Клязьму. Здесь он отстраивает новый усадебный комплекс. С этой усадьбой,

старейшей из сохранившихся в Подмосковье, связаны последние 8 лет его жизни.

Отставной генерал-фельдмаршал неслучайно решил выехать из Санкт-Петербурга, поселиться в Москве и приобрести эти земли.

Москва для Брюса была не просто местом рождения. Здесь был похоронен его отец, здесь, в Немецкой слободе, жили близкие ему, не только по вероисповеданию, люди.

Места, вдоль берегов Вори и Клязьмы, были хорошо знакомы бывшему генерал-фельдцейхмейстеру и президенту Берг- и Мануфактур-коллегии. И связано это с тем, что здесь в начале XVIII века возник один из центров порохового и кожевенного производства России.

Первые предприятия, пороховой и оружейный заводы, у деревни Глинково были созданы в 1698 году датским предпринимателем Елизаром Избрантом. Пороховой завод ежегодно поставлял до 10 тысяч пудов пороха, оружейный — 8 тысяч ружей.

Воря в XVII–XVIII веках была промышленной рекой, на которой строились плотины, устанавливались мельницы, обслуживавшие предприятия. Елизар Избрант выстроил 2 плотины по соседству.

В 1704 году из Москвы на Ворю был переведен пороховой завод купца Пороховщикова. Он поставлял в артиллерию по контракту 4000 пудов пороха. Пороховщиков арендовал земли у Лопухиных на правом берегу реки, в полверсте вверх по течению за усадьбой Савинской.

В начале XVII века в селе Успенском, входящем ныне в черту Ногинска (Богородска), на реке Клязьме был основан еще один пороховой завод Ф. Аникеева. Его мощность определялась в 4–6 тысяч пудов пороха в год.

Вслед за ним на реке Клязьме появляется Обуховский пороховой завод английского коммерсанта Андрея Стельса, уже знакомого нам по поездке Петра и Брюса в Англию в 1698 году. А. Стельс пользовался особым расположением Петра. В 1708 году Обуховский завод опережает всех конкурентов не только по количеству поставок (16 000 пудов), но и по качеству. Порох Стельса был высшего качества.

Кроме того, он был еще и на 18 процентов дешевле пороха других производителей.

Судьба этих предприятий непосредственно связана с Глинками, которые были пожалованы «в вечное пользование» А. Стельсу в 1710 году. К тому времени английский коммерсант, объявивший о возможности увеличения производства, получает монопольное право на производство пороха по указу Петра I. Прочим царь «делать порох не велит».

Артиллерийское ведомство Брюса заключает с ним контракт на ежегодную поставку 20 тысяч пудов пороха.

Такое положение дел не устраивало владельцев других пороховых предприятий. Тем более что Е. Избрант одним из первых затоварил Глинковский пороховой завод, на котором скопилось вместе с незавершенным производством 10 тысяч пудов пороха, не находящего спроса. Подобная ситуация возникла и у Пороховщикова и Аникеева. А Обуховский завод продолжал увеличивать производство, доведя его в 1710 году до 34 814 пудов.

Единственным средством борьбы для конкурентов была экономическая блокада А. Стельса. В обход артиллерийского ведомства владельцы пороховых заводов скупают все сырье (серу и селитру), взвинтив при этом на него цену. В итоге Обуховский завод в 1711 году остается без сырья и останавливается. Так, в 1711 году была разрушена монополия Стельса. Он не смог пережить этого удара и в январе 1712 года скончался. Его жена Варвара (урожденная Марли) пытается восстановить производство, но после неудачи продает завод и уезжает в Англию. А в 1717 году через ее поверенного сельцо Глинково с деревнями было продано князу А. Г. Долгорукову.