Бровь Брежнева

Усевшись в позе лотоса, раскачиваясь из стороны в сторону, колдун монотонно проговаривал:

– Протего, Протего Дуо, Протего максима, Протего тоталум, Протего хоррибилис, Ревелио, Редактум Скулус, Редукто, Редуцио, Релашио, Репарифарго, Репаро, Репелло Инимикум, Ридикулус, Риктусемпра…

Рядом его товарищ, скрючившись над большой книгой, что-то тихо, неразборчиво бормотал. Был еще третий колдун. В углу скита он речитативом с невнятным акцентом декларировал: «И снова седая ночь, и только ей доверяю я. Знает седая ночь не все мои тайны. Но даже и ты помочь не можешь, и темнота твоя мне одному совсем, совсем ни к чему…»

Все

трое были облачены в длинные черные туники с низко надвинутыми на лоб капюшоном. Лиц не было видно. Скит представлял собой избушку, наспех сколоченную из толстых бревен. Стояла она на краю высокого обрыва, большей своей частью вися в воздухе. В центре помещения находился красная коробка кубической формы, сколоченная из фанеры, с нарисованными на нем четырьмя золотыми звездами Героя Советского Союза. Рядом в полу зияла огромная дыра. Из нее в скит задувал пронзительно-холодный ветер.

– Пол почему не заделываете? Руки не доходят? Или денег на ремонт не хватает? – усмехнулся Полуянов, – заморозите ваших колдунов!

– Что ты, что ты! – быстро заговорил Мутерперель. – Это священная дверь межгалактического тоннеля. Через нее колдуны общаются с духами иных миров.

– Какого-какого тоннеля? – поморщился Полуянов.

– Межгалактического, – опустив голову, ответил Мутерперель.

– Вам самим не стыдно?

Мутерперель что-то робко пробурчал в ответ. Опустив голову, он в застенчивости рассматривал широкие ладони своих длинных рук. Высокий, нескладный, в обычной беседе, он так отчаянно жестикулировал, что то и дело задевал ими Полуянова.

– А это и есть ваши знаменитые адыгейские колдуны? Без которых колесо не будет крутиться?

– Вы перепутали, – поправил Мутерперель. – Пока на авианосце «адмирал Кузнецов» колесо крутиться, адыгейские колдуны беспрестанно читают свои молитвы.

– А что будет если оно остановятся?

– Колдуны перестанут читать молитвы.

– И что тогда будет?

– Никто не знает. Такого же еще никогда не было!

– А что у них за молитвы-то такие странные? – спросил Полуянов.

– Когда хоронили Брежнева, случайно уронили гроб с его телом, – начал рассказывать Мутерперель. – Чтобы скрыть сию досадную оплошность пришлось дать пушечный залп из всех орудий. Тело при падении выпало из гроба. Когда его стали укладывать обратно, кто-то из членов Политбюро обратил внимание, что у покойного исчезла левая бровь. Несмотря на это, гроб был закрыт и опущен в могилу. На следующий день в обстановке полной секретности собрали внеочередной секретный пленум Центрального комитета КПССС. Дело в том, что по законам СССР легитимно стать его полноправным руководителем можно только после смерти и обязательных похорон предшественника. Такие правки в советское законодательство были внесены после 1924 года вследствие прецедента с Владимиром Ильичом Лениным. Как вы, наверное, знаете, основатель Советского государства скончался в 1917 году от пуль Фанни Каплан. Однако, благодаря соратникам он еще целых семь лет после этого смог прожить в виде гриба на спине ежа. И вполне сносно руководить зарождающимся советским государством! Понимаете, брови

и Леонид Ильич Брежнев – это как Миклухо и Маклай – единое целое!

К счастью, бровь вскоре нашлась. При падении она зацепилась за аксельбант одного из офицеров почетного эскорта. Хотели тихо закопать ее у кремлевской стены, но неожиданно резко против оказалась Галина Брежнева – дочь покойного Леонида Ильича. Оказывается, она вообще планировала похоронить отца по канонам православной церкви – с панихидой, отпеванием и полноценными поминками. Но, в то время, кто бы пустил попов к кремлевской стене? Решили похоронить бровь на Малой земле на горе Колдун. Православные священники проявили неожиданную принципиальность или обидчивость и отказались хоронить одну бровь без, собственного говоря, самого тела. Хорошо – неподалеку оказались адыгейские колдуны. Посовещавшись, высокие руководители приняли решение пригласить их для совершения обряда погребения.

– Это был далекий 1983 год, – продолжил Мутерперель. – Древние освященные молитвенные мантры закончились у колдунов уже через восемь лет. Вы ж сами понимаете, шли нелегкие девяностые, не могли же мы тогда отказаться от выделяемого нам каждый год бюджетного финансирования? Тем более, гора Колдун – это далеко, проверяющие комиссии из центра ездили к нам редко и с большой неохотой. Один из колдунов нашел в местной библиотеке сорок четыре тома большой советской энциклопедии на монгольском языке. Другой предпочитает современную беллетристику. Недавно закончил чтение «Пятьдесят оттенков серого». В последнее время перешел на заклинания из книг про Гари Поттера. Главное в мантрах – фонемическая монотонность и суровая непонятность для окружающих.

– А чего ж третий не конспирируется, «Ласковый май» поет?

– Это он так конспирируется. Он русского не знает. Для него то, что он поет такая же тарабарщина, как для вас «Бхагавад Гита» на древнем санскрите.

– А если я уйду, то они и петь перестанут?

– Что ты, что ты! – замахал руками Мутерперель. – Как вы можете так думать? У нас абсолютно честный бизнес! Если мы договорились читать мантры пока на авианосце колесо крутиться, значит будем читать!

– Конечно, неправильно, что я вам сразу не представился. Полуянов Полуян Полуянович – инспектор ревизионной комиссии федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителя и благополучия человека, – протянул он для обозрения Мутерперелю свое удостоверение в красной обложке с золотым гербом. – Задачей нашей комиссии является инспектирование объектов исторической культурно-просветительной значимости на предмет оценки этой самой значимости.

– Вот оно как! – улыбнулся Мутерперель. – Предыдущий ваш коллега должен был к нам приехать еще в 2002 году. Но секретарь вашей организации перепутала и вместо Новороссийска, выписала ему командировочное удостоверение в Новокузнецк. В Кемерово его следы потерялись. По слухам, там он примкнул к цыганскому табору, взяв в жены дочку котлярского барона. А говорят человек был – кремень! Слышали, может, про него даже песню сочинили. Хорошо поставленным голосом Мутерперель запел:

Конец ознакомительного фрагмента.