Бронтомех!
Шрифт:
— Что? — вырвалось у меня. — Вот черт, я думал, они у вас бесплатные. На блэкстоуновской ферме их полным-полно. Я думал, они… то есть вы можете размножаться в любой момент.
— Как и вы, мистер Монкриф, — вежливо улыбаясь, ответил Синглтон.
— Ради Бога, поймите меня правильно!
Он все еще улыбался.
— Вы должны понимать, что доставка нас на эту планету потребовала значительных затрат, и Организация хочет получить отдачу от вложенных средств. Мы не можем работать бесплатно, как, впрочем, и люди, простите, мистер Монкриф.
На этот раз я развернулся на сто восемьдесят градусов, собрался с мыслями, обозвал себя мерзавцем и принялся думать, как выйти из положения.
— Извините, — сказал я. — Я мало знаю об аморфах. Может, вы откомандируете четверых ваших работников ко мне, а Организация вычтет их жалованье из моего аванса?
— Конечно, мистер Монкриф.
Аморфы — четверо парней с невыразительной внешностью, одетых в комбинезоны — пришли на следующее утро. Я дал им простые поручения. Они сразу зарекомендовали себя способными учениками и аккуратными исполнителями. Все схватывали на лету — не то что мои помощники-люди.
Вскоре они уже выполняли более сложные работы, причем мне ни разу не пришлось повторять свои объяснения. Более того — хотя они, наверное, никогда не имели дела с судами, им удалось заметить ошибки в моих наспех сделанных эскизах и предотвратить потерю времени и материалов, которая была бы мне обеспечена с обычными рабочими. Они, казалось, нутром чувствовали, что мне нужно.
Впрочем, так оно и было. Они бессознательно улавливали желания в моем разуме. Пусть эти аморфы подверглись «фиксации» и потому не могли внезапно превратиться в мое «ты», но тем не менее моя близость действовала на их защитные механизмы, и они до некоторой степени воплотили мой идеал мастерового.
Каждый день, когда кончалось рабочее время, мои помощники-люди откладывали инструменты и отправлялись домой, а аморфы задерживались сколько нужно — порой не на один час, — чтобы не бросать важные части недоделанными…
— Ты должен устроить выходной, Кев, — часто говорила Сюзанна. — Мы опережаем график.
Однажды она стояла на набережной, глядя вверх на аморфа, работающего на мостках. Низкое солнце золотило ее волосы, очерчивало сквозь тонкую ткань платья крепкое тело.
— По крайней мере, зайди в «Клуб» выпить, — предложила она. — Можем там встретиться с Мортом и обсудить рекламу, если ты обязан работать. А то просто погуляем…
Если в мастерской дела шли успешно, то во всех остальных местах было иначе. Стал часто заходить Ральф Стренг, чтобы посмотреть, как продвигается работа, и мы заметили, что с ним не все в порядке.
Он сделался угрюмым, неразговорчивым и все смотрел, как работают аморфы. Я знал, что он не ладит с женой, которая не хочет отпускать его в плавание.
— Кевин, тебе чертовски повезло, что ты не женат, — заявил он однажды. — Хейзл в последнее
Честно говоря, приятно было это слышать. Приятно было узнать, что блестящий и самоуверенный Ральф Стренг страдает из-за такой заурядной и унизительной причины, как сварливая жена.
— Это доказывает, что она вас любит, — сказала Сюзанна.
Он покачал головой.
— У нее нет причин любить меня. Наш брак — деловое соглашение. Нет, просто она боится остаться одна. Это эгоистичный страх, и я ей так и сказал, но лучше от этого не стало. Эта дура не понимает простейших вещей. А как же я? Я ведь тоже буду один. Черт возьми, я буду намного более одинок, чем она!
— Ты вызвался добровольно, — заметил я.
— Я вызвался ради денег. Это хорошо для нас обоих.
— Чушь. Ты просто хочешь бросить всем вызов.
Он смотрел на аморфа.
— Знаешь, Кевин, по-моему, тебе не следовало брать на работу этих тварей. В поселке пошли разговоры: мол, ты должен был нанять людей.
— Каким образом? Они же бастуют.
— По-моему, забастовка провалилась. Люди не работают только потому, что нет работы. Кое-кто вернулся на блэкстоуновскую ферму и работает под началом аморфов. Обрати внимание: под их началом. Человек пятьдесят нанялись на стройку глубоководного дока для морских комбайнов около устья. Господи, да где ты был последние недели?
— Строил для тебя катамаран, — раздраженно ответил я. — У меня нет времени на политику.
В тот вечер Сюзанна вытащила меня в «Клуб». Он был полон, и я, в общем, наслаждался — хорошо иногда пару часов повращаться в обществе. Но я заметил некоторую напряженность по отношению к себе. Многие в поселке лишились места и доходов — а я для работы в мастерской нанял аморфов.
К нам подсел Перс Уолтерс. Он, конечно, не злился — не такой это человек.
— Я на время оставляю «Арктур»; ты не можешь поставить его на свой эллинг?
— Конечно. А что ты не рыбачишь?
Он как будто смутился.
— Невыгодно, Кев. Мне платят стандартную зарплату, а траулер изнашивается. Идиотизм! Если его придется чинить, нужно будет пройти через Синглтопа и всю бюрократию. Зачем мне эти хлопоты? И потом, скоро появятся морские комбайны и рыбакам вообще не будет места.
— Не понимаю, — сказал я. — Я думал, Организация намеревается увеличивать население. Вся их реклама строилась на этом. Как же можно поднимать планету, если нет работы?
В это время к нам присоединился Марк Суиндон.
— Подъем, — пояснил он, — подчиняется определенным законам. Постепенно происходят структурные сдвиги: растут города, развивается индустрия услуг. Так было по всей Галактике, так будет и на Аркадии. Сдвиг к урбанизации. Люди покинут места вроде Риверсайда, где останется несколько машин и обслуживающий персонал при них. Большие города станут еще больше.
— Зачем же они говорили о сельской жизни и об Аркадии как житнице Сектора? — спросила Джейн Суиндон.