Брона
Шрифт:
— Мы в Феникс-парке, он приготовил для нас кое-что на сегодня.
Гэвин вздохнул.
— Ну, тогда я отдам подарок Эйдин, а она передаст его тебе или же Бранне.
Эйдин Коллинз была старшей и единственной сестрой Гэвина. Они с Бранной были хорошими подругами. Эйдин была очень забавной и бесповоротно чокнутой. И поэтому в нашу компанию вписывалась как влитая.
— Спасибо, Гэв, почему бы тебе не заскочить попозже? Уверена, мы все пойдем вечером куда-нибудь.
— Спасибо за приглашение, но я работаю
Я усмехнулась.
— Ладно, ну тогда заходи как-нибудь на неделе, посмотрим кино или ещё что-нибудь.
— Заметано, до скорого, милочка.
Я усмехнулась. Он говорил «милочка», как какая-нибудь старушка.
— Пока, милок, — повторила я.
Он усмехнулся, а затем повесил трубку.
Положив телефон в сумку, я почувствовала его у себя за спиной.
— Ты в курсе, что сделал мне больно?
Доминик вздохнул.
— Прости, просто я ненавижу...
— Ты ненавидишь Гэвина. Я знаю это, он знает это, да весь гребаный мир знает это, Доминик.
Тишина.
— Я просто ненавижу, что вы так близки.
Я развернулась лицом к Доминику и хмуро на него посмотрела.
— Я уже предупреждала тебя не заводить эту тему снова, но, тем не менее, ты опять начинаешь. Если ты не можешь смириться с тем, что один из моих лучших друзей — парень, то тогда можешь собирать свои манатки и проваливать из моего дома и жизни, потому что он никуда не денется. Он мой друг. Не знаю, сколько раз я должна тебе это повторить.
Доминик посмотрел на меня, сощурив глаза.
— А я предупреждал тебя не угрожать мне разрывами. Всё закончится тем, что я убью кого-нибудь из-за этого, Брона, ты, мать твою, знаешь, как сильно меня это бесит.
Я знала, но он постоянно выводил меня своими нескончаемыми жалобами из-за Гэвина.
— В таком случае, повзрослей уже наконец и прими тот факт, что у меня есть друг-парень. Серьезно, Доминик, ты боишься, что я стану тебе изменять или что?
Лицо Доминика покраснело от раздражения.
— Дело не в тебе, а в нем. Он сохнет по тебе, всегда сох.
Я вскинула руки в воздух, чтобы не сжать их у него на шее.
— С тех пор прошли годы! И это он решил, что нам лучше остаться друзьями, ты же помнишь ту ночь, да? Когда ты разрушил моё первое свидание.
И у этого придурка хватило ещё наглости рассмеяться.
— Да, и ты начала встречаться со мной... А ещё я впервые трахнул тебя пальцами в смотровой больницы. Хорошие времена.
О. Мой. Бог.
— Как же ты меня бесишь! — рявкнула я и толкнула его в грудь, прежде чем развернулась и бросилась от него прочь, что, конечно же, было бессмысленно, потому что он, естественно, последовал за мной.
— Ты хотя бы знаешь, куда направляешься?
Нет.
Феникс-парк был огромен,
— Нет, но я продолжу идти в эту сторону и, в конце концов, куда-нибудь да выйду. После чего возьму такси до дома, и мне больше не придется смотреть на твою тупую раздражающую физиономию.
Я была в гневе, а когда я в гневе и Доминик в это время смеется надо мной, я становлюсь просто кровожадной, но именно это засранец и делал.
Я резко развернулась и с визгом бросилась на него, но он уклонился от моих рук, схватил меня за плечи, а затем обернул ногу вокруг моего колена и толкнул меня. Я ахнула, когда моя спина встретилась с землей.
Этот ублюдок сделал мне подсечку.
Я попыталась подняться, но в мгновение ока Доминик уже был на мне.
— Послушай меня, дикая кошка, успокойся или одного из нас арестуют. Мы на людях — не дома, где мы можем убить друг друга, а затем заняться примирительным трахом.
Примирительным трахом?
Ублюдок!
— Я больше никогда не займусь с тобой сексом, хочешь знать почему? Потому что я отрежу твой гребаный член, когда ты будешь меньше всего это ожидать!
Доминик посмотрел на меня с искорками веселья в глазах.
— Каждый раз, когда ты говоришь, что больше не займешься со мной сексом, я укладываю тебя на спину и трахаю так жестко, что, кончая, ты кричишь. Ты бросала мне этот вызов, и я принимал его миллион раз, красавица, поэтому ты могла бы уже и прекратить делать это.
Я зарычала, потому что это было правдой.
Чистой правдой.
— Надеюсь, моя вагина закроется и никогда больше тебя не впустит.
Доминик пожал плечами.
— Твоя задница сжимает мой член не хуже, так что я не расстроюсь.
О, господи.
— Ублюдок.
— А ты стерва.
Арр!
— Не очень-то хорошо с твоей стороны называть меня стервой.
Доминик приподнял бровь, а после ответил:
— Переживешь.
Придурок.
Я фыркнула и отвернула от него голову, что он воспринял как приглашение поцеловать меня в щеку.
— А теперь мы можем уже пойти на пикник по поводу твоего дня рождения? Мы почти на месте.
Я ахнула.
— Пикник? Мы идем на пикник?
Мы никогда раньше не ходили на пикник!
— Ага, — улыбнулся Доминик.
Я приподнялась и, как и обычно после наших споров, крепко поцеловала его в губы. Оскорбления и угрозы были забыты... но, конечно же, только до следующей ссоры.
Доминик поднялся с земли, после чего помог и мне встать на ноги. Мы пошли дальше по дорожке, а затем завернули за угол, где увидели Райдера Слэйтера, стоявшего возле очень красиво разложенного пикника.