Бромкамфора

Особо чувствительных ревнителей Церкви заранее предупреждаю: никакого отношения к религиозным чувствам рассказ не имеет. Он о другом.

Светлана прошла пешком уже вторую остановку

и все никак не могла успокоиться. Внутри неприятно ворочались чувство гнева и неудовлетворенности. Чертова уборщица! Какое ее дело, как и с кем она живет?! Или, в ее случае, не живет. И почему всех так волнует ее неустроенность личной жизни? Вот у Гали муж алкаш – это нормально. У Татьяны – появляющийся по праздникам и семейным торжествам гуляка – и это как положено. А у нее нет никого такого – и это преступление против общественной морали? «Вот и живи монашкой!» – стоял в ушах злобный посыл уборщицы.

А что она сделала? Всего-то прервала ее попытки расхвалить и вызвать сочувствие к ее знакомому «хорошему парню». Из ее эмоционального разговора Светлана сделала вывод, что единственным его достижением по жизни являлась его «несчастливая судьба», на которую, согласно посылам уборщицы, все они, три свободные женщины отдела, должны были немедленно накинуться и спасти этого завидного жениха. Как же! Они же женщины! И Светлана, на свою умную голову, озвучила этот вывод.

Но больше всего не давало покоя то, что ввязалась в перепалку только она. Остальные-то промолчали! И избежали конфликта.

Светлана несколько раз за этот день вспоминала этот неприятный разговор и злилась. В груди, там, где сердце, весь день томилась непонятная неприятная тяжесть – хоть валидол в рот клади, как какая-то истеричная тетка! А теперь вот еще и голова начинала болеть… А это надолго, если срочно не достать таблетку от головной боли. Вторую за неделю.

Светлана замедлила ход, возвращаясь в реальность, и повертела головой в поисках Зеленого Креста. На другой стороне улицы, друг за другом, висели аж три аптечные вывески. Найдя переход и дождавшись светофора, она оказалась перед выбором одной из трех. Едва ли не половина перешедших с ней на светофоре пешеходов уверенно направились в ближайшую дверь под Зеленым крестом. Светлана прошла дальше и вошла в следующую. Очередь была и здесь, но мысль выйти и пройти дальше, в третью, она отогнала, чем-то неосознанно заинтересовавшись. Краем глаза она заметила высокую черную фигуру в начале очереди, но наступающие на пятки входящие страждущие, расставили приоритеты – сначала занять очередь.

Черной фигурой оказалась высокая статная монашка. И никакой черный цвет рясы не мог даже зрительно уменьшить ее габаритов: не толстая, никак не ниже метра восьмидесяти ростом. И это, не считая клобука на голове!

Конец ознакомительного фрагмента.