Чтение онлайн

У Теплицких меня уже ждали.

— Проходите, Игнат, проходите! — суетилась Лидия. — Ким с утра на рыбалку умотал, велел привет вам передать… Знакомьтесь: Маргарита Александровна, директор нашего универмага.

Мне чопорно улыбнулась дама в стадии увядания.

— А это — Серафима Андреевна.

— Просто Сима, — томно вытолкнула румяная деваха, немного за тридцать, и добавила, как бы между прочим: — Выходила замуж за лейтенанта милиции, а сейчас он полковник. Но сколько же я сил положила, вытягивая этого тюху-матюху к высоким чинам! Я не я буду, но генеральских лампасов

для Вити все равно добьюсь!

— Верю, — ухмыльнулся я. — С вас начнем?

— Нет, давайте с Риты! А я посмотрю…

Час спустя Маргарита Александровна растеряла всю свою чопорность, вертясь у зеркала и восторженно ахая. Я сделал ей каре, только подлиннее.

— Чудо, просто чудо! — стонала Рита. — Ах, вы просто волшебник, Игнат!

— Ну, что вы, я только учусь.

— Моя очередь! — воскликнула будущая генеральша явно деревенских корней, и с ходу пошла командовать: — Сделайте мне, как у них, только челки не надо, а вот здесь…

— Стоп! — твердо сказал я. — Сима, так дело не пойдет. Если вы хотите, чтобы вашу голову опять изуродовали, сходите в парикмахерскую, вас там обязательно послушают.

— Но… — вякнула Серафима Андреевна.

— Никаких «но»! — мне пришлось добавить резкости в голос. — Я лучше знаю, что и как вам идет.

Сима покраснела, но сдержалась, а Лидия за ее спиной показала мне большой палец: люкс!

Защелкали ножницы…

— Сделаю вам «гарсон»… — отрывисто заговорил я, чтобы клиентка не сильно дулась. — У вас вытянутое овальное лицо и выраженные скулы — такая прическа подойдет вам идеально… Лучше всего «гарсон» смотрится на энергичных девушках с черными или каштановыми, как у вас, волосами… А то, что вы энергичны, не требует доказательств… К тому же короткие пряди визуально омолаживают и открывают линию шеи…

Сима затихла.

Филировочка… Пусть волосы плотнее прилягут… Вот так.

— Готово.

Генеральша кинулась к зеркалу, замотанная в простыню, осыпая волосы на паркет — Лидия только отмахнулась: чем бы дитя…

Сима долго смотрела на себя в зеркало, молча хлопая ресницами. Но вот слабенькая улыбка забрезжила на ее губах.

— Игнат! — выдохнула генеральша. — Простите меня, ради бога, я была дурой… Это же, это же…

Щелкнула дверь, и в прихожую вошла молоденькая девушка лет семнадцати, с внешностью обычной, хотя и свежей. Впрочем, великолепная фигура искупала простоту лица.

— Мама! — восхитилась она. — Ну, ничего себе!

— Нравится? — зарделась Маргарита Александровна.

— Очень!

— Юль, тебе бы тоже прическу сделать помодней… — радостно озаботилась мать. — На выпускной!

— Да-да-да! — захлопала дочь в ладоши, и поразилась: — Тетя Сима?! Так это вы?!

«Тетя Сима» плющилась от счастья…

Глава 9.

Четверг, 31 мая. Вечер

Приозерный, улица Ленина

Такое впечатление, что дневные тревоги и заботы остались за порогом — я, как в теплую воду, погрузился

в тишину и покой. Лишь из кухни доносится неразборчивый щебет девушек, звякают ложки и бубнит радио.

На улице теплынь, но старый дом хранит прохладу. Хорошо…

Шаркая тапками, вошел Марлен со стеклянным кувшином, полным чего-то прозрачного, разбавленного малинового цвета.

— Будешь?

— А чего это?

— Морс.

— Лей…

Ухватив холодный стакан, я выцедил вкусную, в меру сладкую влагу.

— Кайфуешь? — ухмыльнулся бро.

— Ага. Развалился, и думаю… О королях и капусте… Ну, это я так, к слову. Вообще-то, размышлял о гармонии, которой нет. Взять меня, к примеру. Вот, какой у меня талант? Модно подстригать дам… не дам и дам, но не вам.

Осокин хихикнул.

— Это ты опять к слову?

— Ну, что-то вроде. Получается, у меня склонности и способности делать причесоны, а я в журналистику подался!

Марлен покачал головой.

— Читывал твою заметку в «Комсомолке», читывал, — сказал он серьезно. — И видел фото. Пишешь ты бойко, живо, легко, а снимок вообще класс!

— Да, удачно вышло… — согласился я не без удовольствия. — Всё равно… Я не знаю, чего хочу по-настоящему! Помнишь, в «Пикнике на обочине»? Там Золотой шар исполнял самые сокровенные желания, вот только люди не осознавали, чего именно жаждут. Крадется сталкер в Зону, твердит про себя: «Хочу, чтоб дочка выздоровела… Хочу, чтоб дочка выздоровела…» Возвращается домой… Его истинное желание исполнено — на крыльце лежит мешок золота. Вот, и я маюсь.

— Интеллегузия… — хмыкнул Осокин, доцеживая морс. — Думаешь, ты один такой? Вон, Аленка электротехникум окончила, по связи пошла, а, знаешь, что она больше всего любит? С макияжем возиться! Да-а! Всем телефонисткам, всем подружкам бровки сделала соболиные! А как возьмется за кремы, помады, тени с лаками — из любой выдры красотку сделает!

— О, так мы с ней коллеги! — развеселился я.

— Ну, да, общее есть… А меня самого взять? Знаешь, как я журналистом стал? В армии стенгазету делал. А что? Закроешься в Ленинской комнате, и портишь ватман потихоньку — заметку накалякаешь про бдительность, намалюешь, чего посмешнее… А служба идет. Так меня один раз комполка придержал, и говорит: «Чтоб написал о нас в «Красную звезду»! Понял?» «Так точно!» — тянусь. Ну, и накатал… о высоком уровне боевой и политической подготовки. Напечатали! И пошло-поехало… После дембеля подал документы на журфак, взяли без разговоров. А приехал сюда на практику, на четвертом курсе, и увидел одну весьма заносчивую и вздорную личность…

— Но-но! — немедленно донеслось из кухни. — Я все слышу!

— Понял? — преувеличенно горько вздохнул Марлен. — Так и живу… Под колпаком и каблуком…

— Тоже мне, угнетенный нашелся! — фыркнула Алена, выглядывая в зал. — Кушать подано! Пойдем, Тик, покормлю…

— А меня? — глянул с надеждой Осокин.

— А тебе, что останется. За недозволенные речи! Да ладно, пошли уж, жрун…

На ужин подавали пюре с котлетками, а для пущего ублажения жрунов Зимина откупорила прошлогоднюю баночку с помидорчиками, в томатном же соку.