Чтение онлайн

Сначала мне показалось, что старик решил немного поворчать на общие темы (у меня еще была свежа в памяти встреча с говорливой соседкой покойного Рукосуева), но дальнейшие события показали, что этот человек не бросается словами просто так, лишь бы поговорить.

– Проблемы, проблемы, – пробормотал Пал Палыч Горбачев, покачивая головой, словно китайский болванчик. – Одно беспокойство кругом. А от этого, молодой человек, одни болезни.

Мне очень захотелось посмотреть на часы и заметить время: будет ли

старик распинаться десять минут, или его хватит на все полчаса?

Но Горбачев неожидано спросил, участливо заглянув мне в глаза:

– Вы Карнеги читали? – и, не дожидаясь ответа, посоветовал: – Почитайте, почитайте, Валерий Борисович, очень правильная книга.

– Откуда вы меня знаете? – неприятно удивился я. – Кажется, мы еще не представлены.

– Земля маленькая, – загадочно ответил Пал Палыч, довольно улыбаясь. – Временами мне кажется, что слишком маленькая.

Хозяин дома растянулся в кресле, всем своим видом демонстрируя полную расслабленность и отрешенность от житейских забот.

– Помните, что там написано в третьей главе первой части? – с хитрецой посмотрел на меня Горбачев. – Лялечка, принеси нам Карнеги, а потом разлей чаек. Мне две ложечки сахара, но без горчи. Кипяточку аккурат по рисочку, ну, ты в курсе.

Ляля, не сходя с места, дотянулась до полки, уставленной нэцке и мраморными слониками и подала Пал Палычу пухлый зачитанный том.

Горбачев раскрыл его с первого раза на нужном месте и, водрузив на нос очки, висевшие у него на шее, – цепочка явно была золотой, – с выражением прочел, чеканя каждое слово:

– Деловые люди, не умеющие бороться с беспокойством, умирают молодыми.

Горбачев снял очки, опустил их на грудь и захлопнул книгу. Несколько секунд он пребывал в молчании, будто обдумывая только что прочитанные слова, а потом снова поднял на меня глаза.

И я понял, что передо мной не просто демонстрация невинных старческих прибамбасов насчет вековой мудрости, а явно выраженная угроза.

– Вот так-то, молодой человек, – вздохнул Пал Палыч и вопросительно посмотрел на Лелю. – Плесни нам горячей влаги, кисонька. Чай от всех недугов лечит, если его пить вдумчиво и с расстановкой.

Последние слова были обращены уже ко мне. Вслед за ними последовало действие – на столе передо мной возникла чашка и серебряная ложечка.

Девушка Леля принялась разливать чай по глубоким фаянсовым посудинам. При этом, когда Леля наполняла мою чашку, ее очень большая и очень упругая грудь плотно прижалась к моей щеке.

Мне даже показалось, что чересчур плотно, но возражать я не стал.

Девушка была худой, как спичка, но невероятно грудастой и губастой. Наверное, такая сейчас мода.

Поймав сладкий взгляд Пал Палыча, устремленый в вырез ее маечки, я понял, что господин Горбачев не возражает против такого веяния времени.

Я поднес

к губам чашку и, отгоняя паp, подул на гоpячую жидкость.

– Чаепитие – своего рода йога для русских, – подал голос Горбачев, – такая медитация на местном материале. Давайте оценим качество этого напитка, а потом и побеседуем... просветленные.

И, приглашая меня разделить его трапезу, – к чаю были поданы печенья с кокосовой крошкой, – Пал Палыч Горбачев поднял чашку и посмотрел мне в глаза. Хорошо, что не полез чокаться.

Я сделал один глоток и...

Ах, как хорошо, что я хотя бы успел поставить чашку на стол, иначе неминуемо бы обварился. Не хватало мне еще и ожогов различной степени в дополнение к прочим неприятностям.

А неприятности были весьма серьезными: после первого же глотка я немедленно потерял сознание.

Мне показалось, что я за тысячную долю секунды превратился в щепочку, которая попала сначала в скоростной водоворот, а потом в бесконечный водопад, рушащийся с бешеной скоростью черт знает куда.

Наконец бушующий поток вынес меня на отмель и я, с трудом переводя дух, схватил руками корягу, лежащую на берегу. Коряга оказалась почему-то кожаной.

Еще не понимая в чем дело, я помотал головой, – чертовски саднило в висках, – и открыл глаза, с трудом приподняв словно налитые тяжестью веки.

Кожаная коряга, в которую я вцепился побелевшими пальцами, оказалась всего-навсего автомобильным сиденьем. А мои водные приключения – следствием действия сильного наркотического средства, которое явно было подмешано в чай. Вот и помедитировали.

В машине я, натурально, был не один.

За рулем сидел уже известный мне юноша по кличке Буба, а рядом со мной на заднем сиденье – парень, который столь дилетантски пас меня возле фотомагазина, как я теперь мог вычислить – Дрон.

– Кок-каина... с-серебрян-ной пылью, – громко мурлыкал себе под нос Дрон.

Парень был явно слегка на взводе, его пальцы ходили ходуном, он то сцеплял их в замок, то начиная выстукивать костяшками сложный танец на собственных коленях, обтянутых черным «кельвин кляйном». Джинсы были явно не лучшего качества – статическое электричество притягивало пыль, а на шве потихоньку начинали расползаться нити, причем явно не шелковые.

Это наблюдение было сделано мной почти машинально, но оно свидетельствовало о том, что я уже полностью пришел в себя и восстановился.

Слегка приподняв голову, я выглянул в окно.

Навстречу мне за пыльным стеклом проносились унылые корпуса гаражей, вдалеке чадила высокая труба химкомбината. Мы явно выехали из жилой части города и углублялись в заводской район.

«Либо меня везут в какое-нибудь убежище для дальнейших разборок, – подумал я, – либо...»

Стоп.

Не надо себя обманывать.