Бригада
Шрифт:
Наконец они добрались до задней стены Сената. Бантагские батареи, развернувшиеся на том берегу Тибра, сделали это здание главной мишенью для своих орудий, и буквально каждую секунду стены из отшлифованного известняка, с такой любовью восстановленные после штурма города карфагенянами в начале Меркской войны, сотрясались от попадания вражеских снарядов. Но в прошлую кампанию Рим обстреливало лишь несколько старых гладкоствольных пушек. Теперь же Сенат методично стирали в порошок множество современных нарезных
Участок улицы позади дворца был засыпан грудами обломков, которые после каждого попадания градом обрушивались на мостовую. Дождавшись секундной паузы между выстрелами, Буллфинч метнулся к открытой двери и влетел в здание. В то же мгновение над его головой прогремел очередной залп.
— Адмирал Буллфинч?
Он кивнул, стараясь отдышаться.
— Сюда, сэр.
Буллфинч оглянулся на своих проводников, вбежавших во дворец вслед за ним. Вытащив из нагрудного кармана фляжку с водкой, он протянул ее одному из солдат и впервые с тех пор, как попал в этот проклятый город, увидел чью-то улыбку.
— Оставайся живым, солдат.
— И вам того же, сэр.
Внутри здания грохот канонады несколько стих, однако Буллфинча не покидало ощущение надвигающейся катастрофы. В ходе трех военных кампаний штаб армии Республики превратился в оплот порядка и дисциплины, но сейчас привычный ритм его функционирования был явно нарушен.
Спустившись на один пролет лестницы, Буллфинч услышал доносившиеся снизу крики и, зайдя в помещение штаба, изумленно уставился на Пэта и Марка, которые, набычившись, мерили друг друга гневными взглядами.
— Я хочу убрать отсюда своих людей! — орал римлянин. — Надо вывести их из города, пока мы еще удерживаем мост!
Пэт яростно замотал головой и бухнул кулаком по распростертой на его рабочем столе карте.
— Они останутся здесь, черт возьми, и точка! Он не будет продолжать обстрел города в таком темпе. Это просто невозможно. Бантаги расходуют каждый час десять тысяч снарядов и полмиллиона патронов.
— И уничтожают при этом остатки Одиннадцатого и Двенадцатого корпусов. Я хочу спасти их, пока не поздно.
— Проклятие, Марк, с их помощью мы все еще удерживаем восточный берег Тибра.
— Однако я заметил, что все русские войска уже находятся на этом берегу реки! — воскликнул Марк.
Кровь отхлынула от лица Пэта, и он покачал головой.
— Ты и в самом деле имеешь в виду то, что сказал? Ты считаешь, что я определяю позиции для корпусов исходя из их национальной принадлежности?
— Я уже не знаю, чему верить, — холодно ответил Марк. — Я знаю только то, что Девятого корпуса больше нет, Одиннадцатый и Двенадцатый на грани уничтожения, но твои Первый, Третий, Четвертый и Шестой находятся в безопасности.
— И каждый третий полк в этих корпусах был набран в Риме, а в тех, что ты называешь своими,
— Не собираюсь! — отрезал римлянин. — Я должен думать о том, что будет дальше. Половина моего города лежит в развалинах, моя страна занята врагом, и я считаю, что пришло время вывести войска из-под удара.
— Как?
Марк ткнул пальцем в сторону Буллфинча.
— А для чего он здесь оказался? Разве не для того, чтобы разработать план эвакуации?
— Нет, сэр, я здесь с другой целью, — кинул Буллфинч.
— Бантаги еще не перекрыли нам путь к отступлению на юго-запад. Выведи сегодня ночью войска из города вдоль побережья, окопайся, а потом на кораблях отходи к Суздалю.
— Ты предлагаешь мне свой план? — перебил Марка Пэт прежде, чем Буллфинч успел сказать им, что, даже будь у него впятеро больше судов, их бы все равно не хватило для того, чтобы принять на борт солдат четырех корпусов, не говоря уж о запасах вооружения и тысячах раненых.
— Если этот план тебе подходит, почему бы им не воспользоваться? — пожал плечами Марк.
— А как насчет твоих планов?
— Я думаю о том, чтобы начать переговоры.
— Что? Да ты спятил!
— Нет уж, это ты спятил, если считаешь возможным продолжать эту бойню, — возразил Марк. — Разве ты не видишь, что мы проиграли? Таяние снегов, о котором ты мне все уши прожужжал, так и не наступило. А что касается этой сумасшедшей авантюры, задуманной Готорном, — знаешь, у Винсента всегда было больше храбрости, чем мозгов. Я никогда не сомневался, что однажды он угробит себя.
— Атаку возглавил Ганс, — перебил его Буллфинч.
Оба военачальника недоуменно уставились на него.
— Это правда. Готорн вернулся в Суздаль. В Падуе остался Ганс.
— Зачем, Христа ради, он это сделал? — спросил Пэт.
— Ганс заявил, что он лучше готов к этому походу, и я с этим согласен. Винсент и ходит-то с трудом, такой марш ему явно не по силам. К тому же люди, участвующие в операции, сражались под началом Шудера, они доверяют ему, да и сам Ганс в военном деле будет похитрей Винсента, благослови его Господь.
— Проклятье! — вздохнул Пэт, рухнув на стул с таким видом, будто Буллфинч только что сообщил ему о смерти старого друга.
— Даже если предположить, что ему удастся на день перерезать Гаарку пути снабжения, что потом? — покачал головой Марк. — Бантаги его убьют, подвезут сюда боеприпасы и продолжат штурм.
— Ты действительно веришь в то, что Гаарк сдержит свое слово, что бы он тебе ни пообещал?
— Он же предложил переговоры Калину, разве не так? И я подозреваю, что этот ушлый крестьянин подумывает о том, чтобы заключить мир. Очень может быть, что они уже договорились за моей спиной.