Чтение онлайн

– Воистину крокодилья пасть, а не бухта, – заметил мичман Сезаров, не чуждый литературных сравнений.

– Одно слово, «кю», – не удержался лейтенант Новосельский. Гардемарин Невзоров хихикнул и закашлялся (наверно, под взглядом командира).

Доктор сказал:

– Кстати, слово, столь полюбившееся Илье Порфирьевичу, имеет и другое значение – «дно мешка». «Сак», как известно, – «мешок». А «марен» или «марин» – это значит «морской». Маленький морской мешок, сачок. Нечто рыболовное…

– Годится, – заметил мичман Сезаров. – Дно

сачка, которым французы при желании легко могут выловить мелкую русскую рыбешку…

– Господа, – очень терпеливо сказал Гарцунов. – Давайте же не упражняться в остроумии, а решать, как выбраться из… этого мешка.

– У меня предложение, – деловито сказал лейтенант Стужин. – Не дожидаясь, когда подует какой-то ветер (еще неизвестно какой), воспользоваться веслами. Двигаясь на них и постоянно измеряя глубину, мы при скорости даже всего в один узел к вечеру достигнем изобаты в двадцать пять футов. Смотрите сами… Только надо держать не прямо на зюйд, а чуть к осту… Далее мы получим полную свободу маневра на безопасной глубине…

– Если нам никто не помешает, – вставил лейтенант Новосельский.

– Да кто же! – запальчиво воскликнул гардемарин Невзоров. – Неужто вы думаете, что аборигены, оснастив рыбачьи лодки, бросятся в погоню и возьмут нас на абордаж?!

– Как знать, – сказал Новосельский. – И тогда ваши мечты сбудутся.

– Господа… – опять сказал Гарцунов. – Ну, честное же слово… Иван Данилович, я все время разглядываю на карте перешеек с проливом. Как вы думаете, нельзя ли обогнуть мыс, пройти мимо городка и воспользоваться этой протокой? Мы очень скоро ушли бы из Караибского моря в Атлантику. Каких-то пять миль…

– Мысль эта – первое, что приходит в голову, – согласился штурман. – Однако же такой путь совершенно невозможен. Лоция утверждает, что протока подобна обычной мелководной реке и доступна лишь для рыбачьих лодок. Мелкие приливы гоняют по Ривьер-Сале воду туда-сюда, но ни в какой мере не прибавляют глубины… Да если бы даже и позволяла глубина, соваться туда без лоцмана – немыслимое дело, столько препятствий…

– Странно, что от берега не подходит ни одна лодка, – заметил Стужин. – Неужели здешние жители столь нелюбопытны?

– Возможно, с нашими укороченными мачтами мы издалека напоминаем местную рыбачью шхуну и не вызываем интереса, – предположил доктор.

– Нет худа без добра… – хмыкнул мичман.

– Какие бы ни были сейчас мачты, а флаг под гафель следует поднять, – вдруг сказал капитан. – Только… какой, господа? Притворяться иностранцами как-то уже тошно. Да и кого мы обманем, если захотят проверить вблизи? Название с кормы не соскоблишь… Если андреевский – получится, что мы пришли сюда с военными целями. Значит, флаг Российско-Американской компании? Выполняя ее поручения, мы имеем на него полное право.

– Может, никакой не подымать? – осторожно предложил Стужин. – Пусть, кому охота, ломают головы.

– Это вызовет лишние

подозрения у тех, кто разглядывает нас с берега, – сказал капитан. – Кстати, флаг РАКа дет нам основания считать себя не военным, а коммерческим и научным судном…

Скомандовали построение на утреннюю молитву и подъем флага (удары колокола, свист боцманской дудки – все, как обычно; Гриша в строй, конечно, не пошел, только перекрестился несколько раз, слыша молитву издалека). Потом был завтрак (к утру успели приготовить горячую кашу и чай). И наконец последовала команда – готовить весла.

Здесь началось невезение.

Убранные под палубу весла-великаны во время урагана перекосились между бимсами и пиллерсами, кое-где своей тяжестью разворотили крепления и теперь застревали. Вытаскивать их пришлось очень долго. Наконец достали, закрепили на фальшбортах между орудиями – по пять с каждой стороны. К этому времени солнце стояло уже высоко, близился полдень. И, кстати, ни одной лодки так и не появилось рядом с бригом. Лишь вдали, у самого берега, скользили туда-сюда суденышки с белыми треугольниками парусов.

Старший офицер Стужин скомандовал подъем якорей. Но тут обнаружилась новая напасть. Вертикальный барабан главного шпиля на баке – этакая круглая махина выше Гришиного роста, с ребрами для удержания каната и вставленными в верхнюю часть рычагами-вымбовками – отказался поворачиваться. Гриша не понимал, какое там устройство, но догадался: во время урагана что-то сместилось и заело на оси. Стужин сперва сдерживался, а потом начал орать на матросов и один раз даже съездил кулаком по заросшей скуле боцмана Дмитрича. Тот не обиделся – не до того было, – но, кажется, в свою очередь дал кому-то по уху…

На помощь к дюжине матросов, которые обычно вертели шпиль, кликнули еще полдюжины. Те тоже навалились на вымбовки – тогда барабан перекосило, что-то затрещало.

– Отставить! – тонким голосом завопил Стужин.

Начали рычагами приподнимать барабан. Гриша смотрел издалека: понимал, что к разозленным неожиданной бедой морякам лучше не соваться.

Неподалеку стали появляться парусные лодки, но к бригу не подходили и не сигналили. Видимо, опасались чего-то. Из-за мыса появилась и ушла в море двухмачтовая шхуна без флага. Похоже, что Пуэнт-а-Питр, на две трети скрытый мысом, был все-таки приличным городом – с портом и причалами. Но разглядеть это из-за мыса было невозможно…

Со шпилем возились часа два. Пообедали спешно и нервно и опять взялись за работу. Наконец Дмитрич сказал Стужину:

– Кажись, встал как надо, вашбродь…

– Наконец-то… Ты это, Дмитрич, не злись на меня…

– Да чего там, вашбродь…

– Навались!

Навалились. Шпиль заскрипел, начал мотать на барабан канат левого якоря. И почти сразу раздался тревожный крик сигнальщика:

– На зюйд-осте у горизонта трехмачтовое судно!