Брида
Шрифт:
«Чувства – дикие лошади».
– Расскажи мне все, – сказал Лоренс нежно. – Я смогу выслушать и уважать твое решение. Даже если это другой мужчина. Мы уже некоторое время вместе. Я не знаю тебя целиком. Я не знаю, какая ты. Но я знаю, какая НЕ ты. И ты не была собой всю ночь.
Бриде захотелось плакать. Но она уже потратила много слез на темные ночи, на таро, которые говорили, на зачарованные леса. Чувства были дикими лошадьми. В конце концов не оставалось ничего лучше, кроме как освободить их.
Она
Лоренс слушал в полном молчании. Когда она упомянула фотографию, Лоренс спросил, слышала ли она уже на каких-нибудь курсах о катарах.
– Я знаю, что ты не веришь ни во что из того, что я тебе рассказала, – ответила она. – Ты считаешь, что это было мое подсознание, что я вспомнила те вещи, которые уже знала. Нет, Лоренс, я никогда раньше не слышала о катарах. Но я знаю, что у тебя для всего есть объяснение.
Ее руки дрожали, и она не могла контролировать их. Лоренс встал, взял лист бумаги, сделал в нем 2 отверстия на расстоянии 20 см одно от другого. Он поставил лист на стол, прислонив его к бутылке виски, чтобы он стоял вертикально.
Потом пошел на кухню и принес пробку от бутылки. Сел во главе стола, толкнул лист с бутылкой в другой конец и поставил напротив себя пробку.
– Иди сюда, – сказал он.
Брида встала. Она пыталась спрятать дрожащие руки, но ему, казалось, было совершенно все равно.
– Давай представим, что эта пробка – электрон, одна из маленьких частичек, которые образуют атом. Ты понимаешь?
Она утвердительно покачала головой.
– Тогда будь внимательна. Если бы у меня здесь были некоторые сложные приборы, которые мне позволят совершить «выстрел электрона», и если бы я выстрелили в сторону листа, он прошел бы через два отверстия одновременно. Ты это знала? Он прошел бы через оба отверстия, не разделяясь.
– Я в это не верю, – сказала она. – Это невозможно.
Лоренс взял лист и бросил его в мусорное ведро. Потом отнес пробку туда, откуда взял: он был очень организованным человеком.
– Не верь, но это правда. Все ученые знают это, даже если не могут объяснить. Я тоже не верю в то, что ты мне сказала. Но я знаю, что это правда.
Руки Бриды еще дрожали. Но она больше не плакала и не теряла контроль. Все, что она почувствовала, – алкоголь полностью испарился. Она была освещена странным светом.
– А что делают ученые, сталкиваясь с тайнами?
– Они вступают в Темную Ночь, если использовать твои определения. Мы знаем, что тайна никогда нас не покинет, и тогда мы учимся принимать ее и жить с ней. Думаю, это присутствует во многих жизненных ситуациях. Мать, которая учит сына, возможно, чувствует себя потерянной в Темной Ночи. Или иммигрант, который приезжает издалека
Брида внезапно почувствовала огромную усталость. Ей надо было поспать. Сон был единственным волшебным царством, в которое она могла войти.
В ту ночь у нее был прекрасный сон, с морями и островами, покрытыми деревьями. Она проснулась на рассвете и обрадовалась, что Лоренс спит рядом. Она встала, подошла к окну и стала смотреть на спящий Дублин.
Она вспомнила о своем отце, который обычно делал это, когда она просыпалась в страхе. Воспоминание принесло еще одну сцену из детства.
Они были на пляже с отцом, и он попросил ее проверить, была ли температура воды достаточной. Ей было 5 лет, и ее воодушевило то, что она может помочь ему в чем-то. Брида подошла к берегу и обмакнула ногу.
– Опусти ногу, вода холодная, – сказала она ему.
Отец взял ее на руки, подошел к морю и безо всякого предупреждения опустил ее в воду. Она испугалась, но потом все обратилось в шутку.
– Ну, и как вода? – спросил отец.
– Хорошая, – ответила она.
– Тогда впредь, если ты захочешь узнать что-нибудь, окунайся в это с головой.
Она очень быстро забыла этот урок. Несмотря на то, что ей был только 21 год, она уже успела заинтересоваться и отказаться от многих вещей с той же скоростью, с какой воодушевлялась ими. Она не боялась трудностей: ее пугала необходимость выбрать путь.
Выбрать один путь означало оставить остальные. У нее была целая жизнь, чтобы жить, и она всегда думала, что, возможно, будет раскаиваться в будущем в вещах, которые хочет совершать сейчас.
«Мне тяжело брать на себя обязательства», – подумала она. Ей хотелось пройти все возможные пути, но в результате она не проходила ни одного.
Даже в самом важном в жизни, в любви, она не могла дойти до конца; после первого разочарования она никогда больше не отдавалась целиком. Она боялась страдания, потерь, неизбежного расставания. Конечно, это всегда присутствовало на пути любви, и единственным средством избежать этого было отказаться проходить этот путь. Чтобы не страдать, необходимо было не любить.
Как если бы чтобы не видеть зло в жизни, нуждаться в слепоте.
«Жить очень сложно».
Нужно было пройти опасности, следовать одним путям и оставить другие. Она вспомнила, как Уикка говорила о людях, которые идут по дорогам, только лишь чтобы доказать, что они не для них. Но это не бьшо самым ужасным. Самое ужасное было выбрать и провести остаток жизни, размышляя, был ли выбор правильным. Никто не мог выбирать и не бояться.