Брестская крепость

Владимир Козлов

Брестская крепость

За окном автобуса мелькают поля, деревянные домики, коровники и силосные башни.

Классная берет микрофон, стучит по нему, дует.

– Слышите меня, ребята?

– Да!

– Хочу еще раз напомнить наш план на сегодня. Едем, пока не станет темно, останавливаемся в лесу на ночлег, ставим палатки, ужинаем и ложимся. А завтра с утра выезжаем, чтобы часам к двенадцати прибыть в Брест.

– А картошку печь будем?
– спрашивает Синицына.

–

Да, конечно, и картошку печь, и сало жарить... А вот вы помните, ребята, сколько лет назад была оборона Брестской крепости?

– В сорок первом, значит сорок шесть лет назад!
– кричит выскочка Кутепова.

Онищенко говорит мне:

– Пацаны взяли "смагу". Будешь пить?

– Не, я не пью.

– Что, не куришь и не пьешь? Здоровеньким помрешь, да? А поебаться хочешь? Мы не курим и не пьем, только девок мы...

Нестеренко поворачивается к нам.

– Онищенко - ты такой уже пустомеля...

– Чего это я пустомеля?

– Сам знаешь.

– А хочешь, докажу, что не пустомеля?
– Он улыбается.
– Хочешь попробовать?

Нестеренко фыркает, отворачивается.

Онищенко наклоняется мне к уху, шепчет:

– Знаешь, с кем можно из наших баб поебаться? С Колтаковой. Она уже не целка. Ее летом в деревне пацаны отработали.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама рассказала. Что, поверил? Один ноль в мою пользу. Нет, конечно, - пацаны говорили. Короче, один пацан, типа она с ним ходила, завел к себе домой, а потом еще и друзья евоные пришли - накончали ей на пузо, на платье. А она - заяву ментам.

– И что?

– Сели пацаны. По пятнадцать лет - прикидываешь? За то, что групповая. Слушай анекдот. Судят мужика. За групповое изнасилование крупного рогатого скота... Поднимается он. У него спрашивают: а где остальные, где - группа? Я был один.

Онищенко хохочет, я улыбаюсь. Он спрашивает:

– Что понял?

Я киваю.

Стоим на поляне - я, Онищенко, Курилович, Малеев и Усаченок. Все курят, кроме меня.

Малеев говорит:

– А я там знаете, что видел? Затычки. Бабы наши меняли затычки, и старые выбросили.

– Пиздишь, - говорит Усаченок.

– Пошли - покажу, если не веришь.

Онищенко спрашивает:

– А где, в какой стороне?

– В той.
– Малеев показывает в сторону леса. Онищенко поворачивается ко мне.

– Пошли посмотрим, Вова.

– Ай, неохота.

– Пошли, что ты ломаешься, как целка?
– Пацаны хохочут.
– Мы сейчас придем, без нас не начинайте.

– Еще сначала принести надо.
– Курилович идет к палаткам.

Выходим с Онищенко на поляну. Курилович держит в руке зеленую бутылку из-под водки.

– Ну что, нашли?

– Не-а. Дай-ка шахнуть, - говорит

Онищенко.

– Значит, плохо искали. Держи.

Онищенко отпивает, смотрит на меня.

– Что, может ебнешь, Вова? А то...

Я беру бутылку, подношу ко рту. В ней - мутная самогонка. Горлышко мокрое, в слюнях. Я делаю глоток, протягиваю бутылку Куриловичу. Онищенко перехватывает, делает большой глоток.

– Малый, ты что - охуел?
– орет Малеев.
– Хочешь один все выжрать?

– Ты говорил - еще есть вторая...

– Ну и что, что есть? А на завтра?

– Завтра возьмем пива.

– Где ты его возьмешь?

– В Бресте. Я тебе отвечаю. Иди за второй, пока Классуха не засекла, что нас нет.

Идем к костру. Онищенко дебильно улыбается, шатается, цепляется за деревья. По остальным ничего не заметно. Курилович хватает Онищенко за плечи.

– Малый, кончай выебываться. Классная засечет - всем пиздюлей ввалит, не только тебе.

– Классная... С пиздой красной...

– Сейчас договоришься... Будет тебе и с красной, и с голубой.

Бабы и Классная сидят у костра, жарят на прутиках сало. Классная говорит:

– А вот и наши мальчики... Где это вы ходите? Мы уже заскучали...

Малеев говорит:

– Мы спать пойдем... Завтра вставать рано...

– Как хотите. А то посидели бы с нами...

Нестеренко смотрит на Санину, ехидно улыбается. Она - самая красивая в классе, лучше всех одевается. Сейчас она в коричневых штроксах "Rifle" с заклепками и в серой югославской ветровке.

Онищенко тихонько поет мне в ухо:

Два футболиста сняли бутсы,

Легли на поле и ебутся.

Наша палатка - за автобусом. Онищенко расстегивает ширинку, сцыт на колесо. Малеев орет:

– Ты что - от водил хочешь получить?

– Водилы - пидарасы, я их завафлю...

– Смотри, чтоб тебя не завафлили, понял?

Онищенко застегивает ширинку, лезет в палатку. Курилович говорит:

– Думаете, ему так дало? Он просто выебывается. Видели - перед Классной ничего такого не говорил. Ну что, ложимся?

– Ну а хули еще делать?
– Малеев плюет под ноги.
– Бухла больше нет...

Малеев и Курилович лезут в палатку. Усаченок говорит мне:

– Пошли со мной - я покурю.

– Ладно.

Усаченок достает из пачки "Столичных" сигарету.

– Ты точно не будешь?

– Точно.

– Да, ты ж примерный. Ладно...

Он чиркает спичкой, прикуривает, затягивается. Со стороны костра слышны шаги. Усаченок выкидывает сигарету.

На поляну выходят Колтакова и Кутепова. Колтакова говорит:

– А что это вы тут делаете?

– Где Классная?
– спрашивает Усаченок.