Брешь
Шрифт:
Она посмотрела на своих товарищей и начала кашлять и хрюкать на отвратительном Мазикинском языке.
Ещё три Мазикина обогнули угол кинотеатра и собрались по правую сторону от нас. Я выругалась. Это была полномасштабная засада. Они просто наблюдали. Они проследили за нами, и поначалу не знали, что я Страж; их глаза были устремлены на Йена. Как я и предполагала, Ибрам сделал его своей мишенью.
— Йен, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы ты бежал отсюда. Быстро к своей машине.
Он крепче сжал мою руку и попятился к парковке.
— Ты ведь шутишь, да?
Я сжала его руку и тут же отпустила.
—
Тощий седовласый парень выскочил из кинотеатра, вытирая кровь с лица. Он оскалил зубы, показывая, что они были подпилены до острых углов.
— Девочка с волосами, — прорычал он, и в его глазах вспыхнуло узнавание, — я не знал, что ты защищаешь его, но я рад.
Он махнул своими когтистыми руками в нашу сторону.
Мазикины все разом бросились в атаку, и Йен упорхнул прочь с невероятной скоростью. Двое Мазикинов рванули за ним. Я лишь успела ощутить вспышку страха за него, прежде чем Конский хвост оказалась на мне. Я ударила её ногой в живот и локтем в шею, а потом поймала за руку и швырнула её в пухлого приятеля. Ещё один Мазикин прыгнул мне на спину, но я резко наклонилась вперёд и сбросила его на землю, сразу же наступила ему на шею и ударила другого наступающего Мазикина в лицо.
На костяшках пальцев лопнула кожа. Мои пальцы пульсировали. Я услышала голос Малачи в своей голове, спокойный и уверенный, напоминающий мне использовать локти и колени. Твердящий, что мои движения должны быть короткими и быстрыми, чтобы не дать врагу ничего, за что можно было бы ухватиться.
Но шансы были невелики. Я была безоружна, ну прям, джекпот для кучи крепких Мазикинов. Я могла бы заставить нескольких из них истекать кровью, но у меня не было ни малейшего шанса победить. Я развернулась и помчалась к дороге, лавируя между припаркованными машинами, сопровождаемая звуком тяжёлого дыхания и устойчивого стука четвероногого топота Мазикина, приближавшегося с каждой секундой.
всем своим весом он врезался мне в спину, а заострённые клыки прорвали рукав и вонзились в бьющееся предплечье. Я рухнула на середину клумбы, обсаженной постриженными зелёными кустами. Несколько человек закричали, и я поняла, что у нас появились зрители. И это было очень обидно. Потому что я была готова убить этого Мазикина голыми руками. Я подозревала, что знаю, кто он такой — я встречала только одного Мазикина, который подпиливал свои зубы. Моя рука была крепко зажата в его челюстях, поэтому я перекатилась на него и придавила всем своим весом.
— Это ведь ты, Кларенс? — я фыркнула, решив вбить его клыки в его горло. — Думал, мы облегчим вам задачу?
Он выпучил глаза, но они вспыхнули при упоминании его имени. Он попытался сжать зубы и вырвать кусок моей плоти, но я ударила его кулаком в бок. Он отпустил мою руку.
Завизжали шины. Ещё один Мазикин приземлился мне на спину.
— Глупая девчонка, — прошипел Кларенс, когда его друг начал стягивать меня. — Теперь ты наша. Сил будет в восторге от того, что я поймал тебя.
Мазикин сверху схватил меня за волосы, но тут же взвизгнул и дёрнулся, когда что-то ударило его с такой силой, что хрустнула кость. Глаза Кларенса расширились, когда он посмотрел поверх моего плеча.
Я вскочила на ноги и повернулась, готовая встретить любую новую угрозу на своём пути, но увидела Йена, стоящего
Йен держал бейсбольную биту, размахивая ею с угрожающей точностью. Мазикин, прыгнувший мне на спину, стал его первой жертвой, и теперь стонал у моих ног.
Мгновенную тишину прорезал вой сирены. Кларенс крикнул остальным. Как будто их объединяло одно сознание, орда Мазикинов, некоторые из которых истекали кровью и хромали, бросились на четвереньки и побежали к дальней стороне стоянки.
— Нам нужно выбираться отсюда, — сказал Йен, схватив меня за руку.
Он бросил биту в открытую заднюю дверцу своего внедорожника и помог мне сесть следом. Он запрыгнул на водительское сиденье. Двигатель уже работал.
Но вместо того, чтобы рвануть с места, он спокойно включил передачу и медленно выехал со стоянки. Я пригнулась, когда мы проезжали мимо любопытных прохожих, но поняла, что когда он применил свою биту, мы были спрятаны за внедорожником. Если они что-то и видели, так это меня, убегающую от кучки четвероногих уродов.
— Окна тонированные, — сказал Йен, всё ещё немного запыхавшись. — Тебе не нужно прятаться.
Я выпрямилась и выглянула в окно. В дальнем конце стоянки старый синий фургон резко вывернул со своего места, перескочил через бордюр и проехал по тротуару, едва не задев парочку, шедшую рука об руку. Под звуки, по меньшей мере, дюжины автомобильных гудков фургон влился в поток машин, резко свернул и почти мгновенно скрылся из виду.
Йен выбрал более хитрый подход. Он подъехал к главному выходу, не пропуская ни одного сигнала поворота, замедляясь на каждом лежачем полицейском и останавливаясь на жёлтый свет. Он свернул на дорогу и аккуратно прибавил скорость ровно на пять миль сверх положенной. Я смотрела в заднее окно. Мимо нас на стоянку кинотеатра пронеслись две полицейские машины, но было уже поздно что-либо предпринимать, кроме как собирать показания. К счастью, Мазикины устроили большое представление. Мы явно были самыми непримечательными из них.
Моё искалеченное предплечье пульсировало, и я стиснула зубы.
— Спасибо, что спас меня.
Услышав мой голос, он заглянул на заднее сиденье.
— Они ранили тебя.
Я опустила взгляд на свою руку, рассматривая её в тусклом свете.
— Пустяки.
— Может, отвези тебя в больницу?
— Нет. Всё нормально.
Мне нужно было добраться до Рафаэля, но в моём распоряжении, вполне вероятно, был час или около того, прежде чем всё станет действительно плохо. Я надеялась на лучшее. Меня никогда раньше не кусали.
Йен сухо рассмеялся и покачал головой, затем резко повернул направо. Он въехал на школьную стоянку и остановился рядом с моей машиной. Его руки оставались на руле, но костяшки пальцев побелели. Его плечи приподнялись, когда он сделал один глубокий вдох. Затем он повернулся ко мне.
— Итак, — сказал Йен совершенно бесстрастным голосом. — Не хочешь рассказать мне, что происходит?
Я положила руку на рану от укуса и поморщилась, почувствовав под ладонью липкое тепло собственной крови и горячую пульсацию яда, который теперь разносился по моим венам. К счастью, мой мозг был полностью работоспособен, этого вполне хватило, чтобы позволить лжи течь рекой.