Бремя Юртов
Шрифт:
Увидев его лицо, она испугалась. Глаза его были открыты, но видны были только белки. Лицо ужасно, отвратительно изменялось, становилось поочередно то лицом Карна, то Атторна, словно эти две личности сошлись в последней схватке за преобладание в нем.
Карн полз вперед, а Элосса отступала, не сводя с него глаз. Он хоть и выглядел слепым, но полз прямо ко Рту Атторна.
— Нет! — Стэнс упал и пополз за королем, казалось, из последних сил. — Он не должен…
Элосса пыталась собрать хоть какую-нибудь энергию. Она открыла сознание и послала мольбу к тем, кто был с ней, но ответа не было. Неужели множественное сознание навеки раскололось?
Карн слепо продвигался вперед. И раски еще раз бросился в атаку: он пополз наперерез, упал перед Карном и загородил ему дорогу. Они схватились, и Элосса видела, что Стэнс крепко держит короля, а тот не сражается, а лишь пытается освободиться.
Невидящие глаза Карна были обращены к каменному изображению. Он вытягивал шею, пока голова его не согнулась под странным углом. Стэнс не выпускал отбивающееся тело короля, но Карн все-таки продвигался, выигрывая по два-три дюйма.
Стэнс поднял кулак и с силой впечатал его в лицо Карна. Элосса услышала звук удара, видела, как дернулась голова Карна, но пустое выражение лица не изменилось, глаза по-прежнему оставались открытыми, слепыми.
— Нет! — пронзительно закричал Стэнс. — Не пойдешь… ко Рту!
Элосса подползла к ним. Видимо, у Стэнса были основательные причины не подпускать Карна к богу, если богом был Рот. Она схватила Карна за локоть. Ей показалось, что под черно-красной тканью рукава — металл, таким несгибаемым было напряженное тело. Ее усилия, пусть незначительные, помогли Стэнсу на миг остановить продвижение Карна. И тут король как бы сошел с ума: он дико завертел головой и вцепился зубами в руку Элоссы. Девушка выпустила его, и он рванулся вперед в последнем мощном усилии, отбросив Стэнса. Рука его тянулась вперед, к высунутому языку Атторна, чтобы с его помощью войти в Рот. Стэнс встал на колени, сжал кулаки и опустил их, как молот, на шею Карна, когда тот уже ухватился за язык и собирался подняться ко Рту.
Карн упал, ударился лбом об язык. Раздался звук, заглушивший тяжелое дыхание Стэнса. Тело короля, только что бывшее твердым и напряженным, обмякло, расслабилось, пальцы выпустили край языка.
Стэнс отшатнулся. В глазах его стоял тупой ужас.
— Если бы… он прошел… через… — сказал он дрожащим голосом, — он… продолжал бы жить. — Голос его сорвался, тело тряслось,
Раздался треск. Элосса подняла глаза, вскрикнула и, вцепившись в Стэнса, оттащила его ото Рта. Изображение Атторна разваливалось. Большие куски камня разлетались по полу, падая на голову и плечи Карна, почти наполовину засыпали его тело.
Элосса прижала руку к губам, чтобы удержать вопль: за изображением Атторна не было ничего!
Занавес темноты, поглощающий всякий нормальный свет. Он не доходил до стен комнаты и казался секцией абсолютного мрака, имеющего собственную внутреннюю структуру.
Лицо и Рот исчезли. Тьма треснула поперек. Смутно виднелись какие-то предметы, по мере того как рвалась и исчезала темнота, они исчезали тоже. Теперь впереди была только голая стена.
Тени уменьшались, уходили в камень, на котором скорчились Элосса и Стэнс. Осталось только полуистлевшее тело Карна. Элосса не сводила с него взгляда.
Стэнс близко придвинул лицо, потянул Элоссу.
— Пошли отсюда! — прошептал он и толкнул ее к двери, через которую ее ввели сюда. Приказ его прозвучал как-то очень весомо, и она поползла на коленях. Его рука нетерпеливо тащила ее, если она замедляла движение.
Наконец они оказались вне тошнотворных запахов, смерти и таких иллюзий, с какими она не могла больше бороться.
«Свободны…» — раздался голос в ее сознании, но не громкий, а как шепот почти полного истощения.
Стэнс повернул голову. Он прислонился к стене и только потому не падал.
— Свободны, — сказал он вслух. Значит, другой голос был множественным голосом.
Да, они свободны. Но юрты не могли освободиться без раски. Победу принесли именно действия раски в комнате Карна.
— Юрт и раски… — тихо сказала Элосса. Он вздохнул.
— Это… — Он смотрел мимо нее вдаль, словно глядел на все подземные ходы. — Это было зло раски, мы тоже в конце концов не невиновные. Раски и юрты… Теперь, наверное, удастся достичь той цели, что пришла к нам в Кал-Хат-Тане.
Она так устала, что ей трудно было поднять руку, бессильно лежащую на коленях, но она приподняла ее и протянула к нему ладонью вверх — жестом союза. И уже не содрогнулась, даже мысленно, когда он крепко сжал ее пальцы.
— Раски и юрты — должны быть свободны!
«Именно так!» — сказал голос в ее сознании. Теперь он прозвучал сильнее и радостнее, сила возвращалась к нему.