Бремя чисел
Шрифт:
И тогда она делает для себя вывод: это действительно его рука.
Уже слишком темно, так что больше ничего не прочтешь. Ее дядя оборачивается, дабы убедиться, что они одни.
Да, они одни.
Он закрывает том от «Л» до «Я», делает шаг вперед и возвращает книгу на прежнее место. Кэтлин роняет свой том, от «А» до «К», и он падает на кучу мусора у ее ног. Какая разница, где ему быть.
Мужчина вздыхает и наклоняется поднять книгу.
Она не может удержаться и украдкой смотрит на «дядю». Увидев, что
Подняв том, он ставит его на место рядом с его близнецом, а сам оборачивается к ней.
Она тотчас отворачивается.
Он берет ее за руку и разворачивает к себе лицом.
Она вырывается, стараясь не смотреть на него.
Он вновь хватает ее за руку.
И снова она отстраняется.
Кэтлин ощущает его дыхание — оно холодным облаком обволакивает ей затылок. Он вновь поймал ее — но на этот раз не за руку, а за плечо. Его рука давит, потому что теперь знает, чего ей хочется. Мужчина ведет Кэтлин вперед, через кучи обвалившейся штукатурки, к проему в стене.
Еще совсем недавно здесь был вход в читальный зал. Но читального зала здесь больше нет. По ту сторону дверного проема — нагромождение руин, лабиринт из обвалившихся кирпичей и обугленного дерева. Мужчина продолжает толкать Кэтлин вперед. Она спотыкается. Подворачивается нога. Девушка теряет равновесие и падает на колени. Ей больно, но она пытается превозмочь боль и встать. Колени разбиты в кровь. Чулки порваны. На одной ноге нет туфли.
Он протягивает к Кэтлин руки и стаскивает пальто с ее плеч. Ее руки безвольно повисают вдоль тела. Девушку бьет дрожь. Она ждет. Запустив одну руку ей за шею, другую за спину, мужчина валит ее на спину… Несмотря на боль в разбитых коленках, она сжимает ноги. Он запускает руку ей под платье и пытается стащить трусы.
Как он ни старается, трусы упорно отказываются стягиваться вниз. Выругавшись, мужчина отпускает ее. Кэтлин встает.
На этом все может закончиться. Как это ужасно. Как унизительно. Неужели она упустила свой шанс? Она задирает юбку в надежде удержать его. Одним быстрым движением стаскивает трусы. Сбрасывает с ноги оставшуюся туфлю. Она ждет.
Мужчина задирает на ней платье, все выше и выше, до самой талии, закидывая подол ей на грудь. Он скользит пальцами по ее спине, затем по ягодицам и наконец проникает между ягодицами.
Удивленная Кэтлин делает шаг прочь от него. Перед ней кусок стены. Кирпичная кладка, на которой виднеются остатки какой-то надписи — наверное, рекламного объявления. Она прислоняется к ней. Стена угрожающе качнулась, и Кэтлин становится страшно. Она слегка отстраняется от стены, оставив прижатыми только ладони, и расставляет пошире ноги.
Его пальцы скользят у нее между ягодиц все ниже и дальше. Мужчина берется одной рукой за ее лобок, а другой гладит по спине.
Он раскрывает половые губы Кэтлин, уже увлажненные. Проводит пальцем между ними, нащупывает
Незнакомец стремительно проникает в Кэтлин — такое впечатление, что он загасил внутри нее сигару. Она вскрикивает. Он склоняется над ней и свободной рукой зажимает девушке рот. Она ощущает запах шерри, сигар и мыла, потом, закрыв глаза, лижет чужую ладонь. Мужчина рывком притягивает к себе ее голову.
Кэтлин представляет себе, как то же самое делает ее мать. Как выгибается, ища удовлетворения. Она дает фантазиям увлечь себя, но бесполезно. Та мать, которую она знает, — это женщина, которая привыкла смотреть бесстрастно в лицо жизненным радостям. Женщина, которая за каждой мечтой привыкла видеть неизбежную грязь. Под кожей ей всегда видится череп. Под платьем — рубище.
Именно поэтому, решает про себя Кэтлин, пока рот ее беззвучно стонет под чужой рукой, предложенный Мудрецом метод недостаточен. Нет, нельзя сказать, будто он неверен, но одного его мало. Потому что помимо всего прочего существует такая вещь, как физическое влечение. Оно не вписывается ни в какие методики.
— Ты только посмотри, что ты со мной сделала! — обычно говорила ей мать. Наверное, когда он кончил, она сказала ему то же самое — ее настоящему отцу.
— Ты только посмотри, что ты со мной сделал!
Картина получилась просто смехотворная, и Кэтлин не может сдержать смешок.
И тут же просыпается.
Мужская рука, что только что затыкала ей рот, исчезла.
Интересно, сколько времени она потеряла?
Она почти забыла о своей цели. И уже почти обернулась.
Его рука настигает ее в самый последний момент. Она сжимает ягодицы Кэтлин, не давая забыть, зачем она здесь. Этот ее сон, ее заветная фантазия — ощутить дядю внутри себя. Тем временем его пальцы изучают соседнее отверстие.
Послюнив большой палец, мужчина проникает ей между ягодиц и слегка надавливает, совершает круговые движения. Дыхание его учащается. Он выскальзывает из ее влагалища, подтягивает к себе бедра, принимает удобную позу, прижимает набухший член к ее анусу, издает стон. Из его члена сочится влага. Он все сильнее прижимается к Кэтлин и постепенно проникает в нее. Его движениям недостает ритма. И вновь девушку словно пронзает молния, и тело отказывается принять его, отказывается принять его… и наконец — уже неподвластное ее воле — покоряется, и он входит в Кэтлин по самую рукоять.
Мужчина не отпускает ее, пока она не перестает рыдать. Она чувствует его внутри себя. Она сжимает его своим телом. Постепенно, наслаждаясь каждым мгновением, она выталкивает его из себя, словно какашку.
Кэтлин выпрямляется и пытается отыскать туфли. Рука мужчины сжимает ее предплечье.
Охваченная омерзением, она отстраняется.
— Все нормально? — спрашивает он.
Это ее фантазия, а не его. Она ему ничего не скажет.
— Может, сходим куда-нибудь выпить чаю? — предлагает мужчина.