Бред вдвоем
Шрифт:
Она. Исключение — это я. Ты это хотел сказать?
Он. Не знаю, что я хотел сказать.
Она. Вот видишь, опять оскорбления.
Он. Я хотел тебе доказать, что...
Она (прерывая его). Хватит с меня доказательств, оставь меня в покое.
Он. Это ты меня оставь в покое. Я жажду покоя.
Она. Я тоже жажду покоя. Да разве с тобой дождешься!
Сквозь стену в комнату влетает осколок бомбы и падает на пол.
Сам
Он. Да, покоя здесь ждать не приходится; но это от нас не зависит. Это объективно невозможно.
Она. Мне надоела твоя страсть к объективности. Займись лучше гранатой, она взорвется... как та...
Он. Да ведь это же не граната. (Трогает осколок ногой.)
Она. Тихо, мы из-за тебя погибнем, и всю комнату разнесет.
Он. Это осколок бомбы.
Она. А бомба должна взрываться.
Он. Осколок — это уже результат взрыва. И больше нечему взрываться.
Она. Перестань издеваться.
Влетает еще один осколок и разбивает зеркало на туалетном столике.
Они мне зеркало разбили, разбили зеркало.
Он. Тем хуже.
Она. Как теперь причесываться? Ты, конечно, опять скажешь, что я кокетка.
Он. Ешь лучше колбасу.
Наверху снова поднимается шум. С потолка сыплется. </strong> прячутся под кровать. Шум на улице становится громче. Слышны пулеметные очереди и крики «Ура!». Мужчина и женщина сидят под кроватью лицом к публике.
Она. Когда я была маленькая, я была ребенком. Дети моего возраста тоже были маленькие. Маленькие мальчики, маленькие девочки. Мы были разного роста. Были самые маленькие, самые большие, блондины, брюнеты и ни блондины, ни брюнеты. Мы учились читать, писать, считать. Учили вычитание, деление, умножение, сложение. Потому что мы ходили в школу. Некоторые учились дома. Невдалеке было озеро. Там плавали рыбы, рыбы живут в воде. Не то что мы. Мы не можем жить в воде, даже пока мы дети; хотя должны бы. Почему бы нет?
Он. Если бы я изучал технику, я стал бы техником. Делал бы разные штуки. Сложные штуки. Очень сложные штуки, все сложнее и сложнее, это облегчило бы мне жизнь.
Она. Ночью мы спали.
С этого момента потолок начинает осыпаться. В конце пьесы не останется ни потолка, ни стен.
Вместо них взору зрителя предстанут лестницы, силуэты, возможно, знамена.
Он. Радуга, две радуги, три радуги, Я их считал. Иногда бывало и больше. Я задавал себе вопрос. Надо было отвечать на вопрос. Какой вопрос я себе задавал? Не помню. Но чтобы получить ответ, должен же я был задавать себе вопрос... Вопрос. Как можно получить ответ, если не задан вопрос? Итак, я задавал вопрос, несмотря ни на что, я не знал, что это за вопрос, но все же задавал его. Это было безобиднейшее занятие. Тот, кто знает вопрос, хитрец... Спросим себя, ответ зависит от вопроса
Она. Жульничество все это!
Он прислушивается к шуму, наблюдая, как сверху сыплется штукатурка и как через всю комнату проносятся совершенно немыслимые метательные снаряды: осколки чашек, чубуки от трубок, головы кукол и т. д.
Он. Некоторые не хотят умирать сами. Они предпочитают, чтобы их убивали. Им не терпится. А может быть, им это нравится.
Она. Может, тогда им кажется, что это еще не настоящая смерть.
Он. Так, наверное, проще. Так веселее.
Она. Это и называется обществом.
Он. Они приканчивают друг друга.
Она. Сначала приканчивают одни, потом другие. Одновременно это никак не получится.
Он (снова погружаясь в воспоминания). Я стоял на пороге. Я смотрел.
Она. У нас там был лес, а в нем деревья.
Он. Какие деревья?
Она. Которые росли. Росли быстрее нас. С листьями. Осенью листья опадают.
Невидимые снаряды пробивают стену, оставляя большие дыры. С потолка сыплется на кровать.
Он. Ай!
Она. Что с тобой? Ты же не ранен!
Он. Ты тоже не ранена.
Она. Так что с тобой?
Он. Меня могло ранить.
Она. Очень на тебя похоже. Всегда ворчишь.
Он. Это ты всегда ворчишь.
Она. Не кивай на других, ты всегда боишься за свою шкуру. Вечно боишься, чтобы не сказать трусишь. Лучше приобрел бы профессию, было бы на что жить. Профессионал всем нужен. А во время войны он не подлежит призыву.
Сильный шум на лестнице.
Она. Возвращаются. Теперь уж это к нам.
Он. Видишь, я не зря беспокоюсь.
Она. Обычно зря.
Он. Но не в этот раз.
Она. Как всегда, хочешь доказать мне, что ты прав.
Снаряды больше не пролетают.
Он. Кончилось.
Она. Наверное, передышка.
Они вылезают из-под кровати. Рассматривают пол, усыпанный снарядами, проломы в стене, которые все время увеличиваются.
Может быть, здесь можно пройти? (Показывает на пролом в стене.) Куда она выходит?
Он. На лестницу.
Она. На какую лестницу?
Он. На лестницу, которая выходит во двор.
Она. На лестницу, которая выходит в какой двор?
Он. Выходит на лестницу, которая выходит во двор, который выходит на улицу.