Чтение онлайн

М и х а и л. О социализме мы сегодня рассуждать не будем.

Р о з а н о в. И правильно. Социализм пройдет, как дисгармония, как буря, ветер, дождь. Хотя, возможно, не скоро. И если придет, то тоже не скоро. Хотя предпосылки есть. Самая почва нашего времени испорчена, отравлена.

Щ е г л о в а. Вася, ну зачем же так мрачно?

М и х а и л (добродушно). Апокалиптик ты наш. (Щегловой) Ну, что с него возьмешь?

Открывается дверь, входит Суслова. Михаил устремляется

ей навстречу.

С у с л о в а (осматриваясь). Узнаю Россию. Какой разговор по душе без самовара.

Щ е г л о в а (Розанову). Вася, это кто?

Р о з а н о в (вполголоса). Суслова, бывшая подруга Достоевского.

Щ е г л о в а. Та самая?

Р о з а н о в. Та самая. (Себе) Поразительное сочетание кокетства и недоступности.

Михаил усаживает Суслову напротив Розанова – на противоположном конце длинного стола. Их разделяет несколько метров.

М и х а и л. Господа, позвольте представить вам нашу гостью. Суслова Аполлинария Прокофьевна. (неожиданно мнется) Писательница, известная нигилистка. Любит молодежь.

Щ е г л о в а (вполголоса и с усмешкой – Розанову). Молодежь или молодых людей?

М и х а и л. Господа, тема нашего сегодняшнего литературного вечера – любовь, брак и семья (с иронией), и прочие пережитки прошлого. Для завязки дискуссии выступит Василий Розанов. Покорно прошу, Василий. Тебе слово.

Р о з а н о в. Господа, давайте сначала предоставим слово Аполлинарии Прокофьевне. Она столько лет провела за границей. Так любопытно послушать ее.

С у с л о в а. Ой, прекратите, Розанов! Не смейте под меня подделываться. Вам предоставили слово – извольте говорить.

Р о з а н о в. (справляясь с волнением). Господа, боюсь, я скажу то, что вам не понравится. Я глубоко убежден в том, что мы рождаемся для любви. И насколько мы не исполнили любви, мы томимся на свете. И насколько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете. Это мой главный канон. А канон второй: не выходите, девки, замуж ни за писателей, ни за ученых. И писательство, и ученость – эгоизм. Выходите, девки, за обыкновенного человека, чиновника, конторщика, купца, лучше бы всего за ремесленника. Нет ничего святее ремесла. И такой муж будет вам другом. Третий мой канон: замужество – это второе рождение. Где недоделали родители, доделывает муж. Он довершает девушку просто тем, что он – муж.

Щ е г л о в а (с сарказмом). Да уж, он довершит. Василий, ты говоришь так, будто тебе в обед сто лет.

Р о з а н о в (себе). Иногда мне кажется, что мне тысяча лет.

Девушки и юноши посмеиваются.

Щ е г л о в а. Василий, если писательство – эгоизм, зачем ты постоянно пишешь?

Р о з а н о в. Писательство – есть

несчастие, рок. Это мое второе мнение, но есть и другие.

С у с л о в а. К примеру?

Р о з а н о в. Счастье писания – есть счастье рождения.

С у с л о в а. А рок в чем, Розанов?

Р о з а н о в. Боюсь, наша литература погубит нас своим злословием и пустотой.

С у с л о в а. Тоже метите в пророки?

Щ е г л о в а. А кто еще пророк?

С у с л о в а (будто отмахивается от Щегловой). Какая назойливая муха! Однако, вы свернули с главной темы, Розанов. Вернитесь.

Розанов молчит.

С у с л о в. Розанов, что с вами? Говорите же, мне интересно. Чем вы заняты? Как вам не стыдно? Зачем вы не даете мне покоя? Зачем ласкаете мне ногу под столом?

Общее замешательство, потом смешки.

Р о з а н о в (в смятении). Помилуйте, как можно?

М и х а и л. Не обращай внимания, Василий. Это всего лишь розыгрыш. Не так ли, Полина Прокофьевна?

Щ е г л о в а. Мадам, у нас серьезная дискуссия, а вы устраиваете балаган.

С у с л о в а. Деточка, тебе же сказали, что это всего лишь розыгрыш.

Щ е г л о в а. А когда вы ударили по щеке мужчину почтенного возраста, который подарил вам комплимент, это тоже был розыгрыш?

С у с л о в а. Это когда же? Кого я ударила. (Вспоминает) Ах, вот ты о чем!

Щ е г л о в а. Вспомнили? Преподаватель в институте сказал вам, что вы прелестны, как богиня Афродита, а вы залепили ему пощечину.

С у с л о в а. Ах, деточка, чего с меня взять. Я – дочь бывшего крепостного крестьянина. Мне вообще нет места в цивилизованном обществе. Но зачем ты сократила комплимент профессора? После слов о богине Афродите он сказал, зачем мне политика и ученость. Он оскорбил меня. А потом смел прикоснуться к моему лицу.

Щ е г л о в а. Погладил, что ли? Так ему, наверное, понравилась ваша нежная кожа.

Р о з а н о в. Профессор потрепал Аполлинарию Прокофьевну по щеке. Вот она ему и съездила. По-моему, заслуженно.

С у с л о в а. Василий, вы поступили сейчас, как рыцарь. Я при всех хочу сказать вам, чтобы вы пришли ко мне сегодня ночью, я буду ждать. Я помогу вам исполнить любовь, чтобы вы не маялись на том свете.

Немая сцена. Все потрясены. Раздаются смешки. А потом и хохот.

Щ е г л о в а (тоже смеясь). Слушайте, это неслыханно! (Сусловой) Мадам, как вы можете говорить об этом вслух?

С у с л о в а. А что, на ухо шептать? Чего тут стыдного? Странное возмущение для нигилистки.

Щ е г л о в а. Тут не все нигилисты. Я точно старомодна. (Розанову). Василий, почему ты молчишь?

Р о з а н о в. А ты, Таня, могла бы так прямо сказать?

Щ е г л о в а. Ты в своем уме?

Щеглова выбегает из комнаты.