Чтение онлайн

– Запомню. Но я застенчивый, особенно при таких дамах, как вы. Уж простите за мою купеческую никчемность! – перевел все в шутку Киприян Михайлович.

Екатерина принесла свежезаваренный чай, вазочку с вареньем и судок пряников. Молча пили чай, готовились к разговору о важном. Хозяева стеснялись начать первыми. Мария Николаевна уловила замешательство:

– Хочу вас поздравить с помолвкой. Хоть и поздно, но поздравляю. А вот венчание – дело Божественное. Отец Даниил измаялся в ожидании. Готовится. Ритуал дома репетирует. Церковь внутри уже блестит. Хочет венчание дочери сделать академичным,

по всем церковным канонам. Чтобы вы на всю жизнь запомнили его.

Киприян Михайлович со смешинкой в глазах слушал рассказ Марии Николаевны. «Надо его в баню позвать! – подумал он. – Все-таки теперь тесть. Пусть и свои грехи смоет, да заодно и пожертвую сотню-другую на храм». Екатерина сбоку смотрела на суженого, боясь проронить лишнее слово. «А ведь рожу – все равно все узнают, что раньше срока. Отцу-то с матерью неловко будет. И прихожане скажут: недоглядел священник свое чадо!» – думала Катерина, слушая свою подругу, и подозревала, что та все заметила. А Мария Николаевна продолжала:

– Да что вы сникли? Чего испугались? Радоваться надо. Каждый человек когда-нибудь к этому приходит. Вас интимная сторона, наверное, смущает. Лично не знаю, но читала. Со временем, пишут, смущения и стеснения проходят. Ну а женская стыдливость остается. Это врожденное.

Катерина нашлась первой.

– Мария Николаевна, как ни говори, а стыд все-таки пробивает. Я вот перед тобой, подружкой, сейчас робею. Чувствую, лицо огнем горит. А в других случаях подобного со мной не бывает. Я по натуре не из робких. А вот Киприян Михайлович. В прошлом годе здоровенную волчицу уложил на Пясине – не испугался. Один на нее наткнулся. А женитьба для него, верно, страшнее волчицы.

Киприян Михайлович указательным пальцем пригладил усы:

– Дело непривычное для меня. Многих женил за свою жизнь. Даже Мотюмяку Хвостова. За всех волновался, чтобы семьи держались. А вот свой удел выбрал и сковался невидимыми путами, как кандальник в Туруханском остроге. Скажу, Мария Николаевна, для венчания у нас все есть. Припасли в навигацию. Даже венчальное платье сшили. Как примерила, ну что твоя царевна! А кольца, свечи, ленты – в сундуке. Кроме тройки лошадей да цыган.

– А души готовы?

– Готовы! Они уж год, как наслаждаются соитием! – ответил Киприян Михайлович.

– Я заметила, что Катюша раздобрела! – сказала она. – А насчет троек – не морочьте голову! Собачьи упряжки – не хуже. Романтики больше. Представьте: полярная ночь, небо в ярких звездах, то здесь, то там дрожит многоцветное сияние. А на земле – сказочные свечи освещают дорогу двум мчащимся навстречу друг другу упряжкам. Миг – и два любящих сердца соединятся. И только луна и звезды будут вечно глядеть на вашу любовь.

Катерина так увлеклась картиной, нарисованной Марией Николаевной, что прикрыла глаза и ощутила как бы наяву ее буйную фантазию. Увидела себя в белом подвенечном платье, с развевающимся воздушным шарфом на шее, на четверке белых собак, мчащихся по снежной дороге, освещенной большими восковыми свечами. Они горят, скрипит снег, слышится тяжелое дыхание уставших собак. А где-то далеко, меж огней, она видит в полутьме бегущую ей навстречу упряжку серых собак Киприяна Михайловича. Он взмахивает бичом, кричит

«Тоба, тоба, серый!» и ведет упряжку прямо к ее белой четверке.

– Очаровала ты нас своим рассказом, Мария Николаевна! Будто книгу прочитала нам с Киприяном Михайловичем. Сейчас прошел перед глазами весь твой сказ. Я видела себя невестой, а его, – повернула голову в сторону хозяина, – женихом.

Киприян Михайлович засмеялся.

– Хорошо хоть другого не видела. А венчание не показалось?

– Нет! Глаза открыла для того, чтобы проверить, явь это или наваждение. До венчания не дошло.

– Венчание будет в субботу Наяву! Екатерина Даниловна, – добавил Киприян Михайлович, – да такое, что останется в памяти до конца дней своих не только у нас, но и у дудинцев. Сотников женится один раз. Все село приглашу на свадьбу Осталась одна неделька.

Отец Даниил, блистая ризой, наперсным крестом, вышел из алтаря чрез Царские врата, держа в руках крест и Евангелие. Он окинул взглядом стоящих в притворе храма молодых, положил на аналой крест и святую книгу.

А в церкви тесно, прохладно, почти как на улице. Тепло от дыхания прихожан уходит вверх, под купол. Священник в теплой поддевке под рясой, прохлады не чует. Ему жарко от волнения. Старается, чтобы обряд прошел без сучка и задоринки. Худо-бедно, а по большим праздникам купец Сотников жертвует церкви: то деньгами, то новой рясой, то подсвечниками, то колоколами на звонницу.

У левого клироса почтовик Герасимов, как всегда, в форменном кителе, с женой Агриппиной да двумя детьми-погодками, Мишей и Машей. Дети стоят впереди всех и непонимающе смотрят на огромного отца Даниила, размахивающего, как шаловливый ребенок, на длинной цепи кадилом.

За ними двое сродных племянников купцов Сотниковых, работающих у дядей по найму то на рыбалке, то на охоте. Почти впритык к ним ссыльные поляки: Сигизмунд и Збигнев. На умных лицах даже в свете свечей видна печать задумчивости и сосредоточенности. Может, думают о своей вере или о родных местах, где-то далеко оставшихся за тысячеверстными снегами да лесами, а может, о своих невестах, оставшихся в поместьях под Краковом. Они хоть и католики, но в церковь ходят охотно, зная, что Бог един. Отец Даниил любит беседовать с умными, начитанными и воспитанными людьми и не считает это крамолой. Рядом с ссыльными – Мария Николаевна, поглядывающая в притвор церкви, на молодую пару.

За ссыльными виднеются румяные лица казаков из питейного дома. Глаза их горят интересом. Сами молодые да бравые и купеческое венчание видят впервые. Стоят, папахи в руках мнут да иногда крестятся. На невесту поглядывают с жадностью.

– Хороша Даша, да не наша! – шепнул Спиридон своему напарнику Никите. Священник услышал шепот, посмотрел на служивых и поднял правую бровь, мол, замолчите. Казаки смиренно отвели от невесты глаза.

Из-за спин казаков выглядывал Мотюмяку Хвостов с женой Варварой и двумя сыновьями. Он пытался глазами встретиться то с Сотниковым, то с отцом Даниилом, поддержать и подбодрить своих друзей в свершении Божественного действа. За Хвостовым стояли бородатые охотники и рыбаки из Опечека, что в двенадцати верстах от Дудинского.