Чтение онлайн

– Так, Инна, почему гостей не пускаешь? Разве не рада нас видеть? Я и Петра привела… - не договорив, она вновь исчезла за спиной Сергея и вскоре вынырнула обратно, таща за собой сухопарого старика с коротко стриженными седыми волосами – судя по выправке, отставного военного. В руках он держал пакет.

– Иди за мной, Петр! Зря, что ли, ходили за вином и конфетами? Давай, извиняйся!

Петр пригладил волосы, выпрямился и, не смотря в глаза Инне Васильевне, сказал:

– Я это… не мастер речи говорить, не обучался этому. И… вот, - протянув

свою ношу, он почесал затылок. – Извини, что я вел себя так напористо.

Артур растерянно посмотрел сначала на своего «ухажера», затем на угорающего с него Сергея и только после этого взял пакет.

– Э-м-м, хорошо… э-м-м, проходите…

– Мама, ты там скоро?
– Из зала выглянула Вика и, увидев немую сцену, удивленно произнесла: - Я что-то пропустила?

Вместо Кривошапкина ответила Ковальчик, которая вновь вылезла вперед и, подобрав юбки ярко-желтого цвета, зашла в квартиру.

– Нет-нет, Алисочка, все в порядке. Это я Петра привела, чтоб он извинился, а так… Ой, чем это так вкусно пахнет?

Вика пожала плечами и, выйдя в коридор, проговорила:

– Картофельная запеканка, наверное.

– Неужто ты приготовила?

Удивление соседки было настолько искренним и сильным, что Ермолаева невольно смутилась.

– Нет, что вы, это Анна постаралась.

– Анна?

Сергей кивком указал на беременную девушку, которая уже сняла дубленку. Рядом топтался Петр Ильич и не знал, что делать – то ли помочь, то ли не мешать.

Веслава, звеня браслетами, взмахнула руками и воззрилась на Анну. Артур, понимая, к чему это может привести, наконец, ожил и отлип от стены.

– Так, хватит расспросов! Все потом, потом. Сейчас давайте сядем за стол и поедим. Сергей, отнеси мой подарок на кухню, а вино поставь на стол.

Лавров скрипнул зубами и пошел выполнять указания Кривошапкина. Вика же от греха подальше решила вернуться в зал, прихватив с собой покрасневшую Федорову. За ними боком-боком протиснулся позабытый всеми Петр Ильич. В коридоре осталась только Ковальчик и Инна Васильевна. Соседка хмыкнула, склонила голову набок и доверительно произнесла:

– Мы с тобой сколько уже дружим, Инна? Лет десять, а то и больше… Это ж ты меня успокаивала, когда меня на пенсию отправили. Говорила, не беда, еще пожалеют и вернуться попросят – хорошие актеры всегда нужны. Нахмурившись, она подошла ближе и ткнула пальцем в грудь Кривошапкина.

– Получается, я с тобой всеми секретами делилась - иногда даже не своими – а ты от меня какие-то тайны завела? А я-то считала, что у нас с тобой полное доверие...

Артур нервно оттянул ворот неброского темно-синего платья и сглотнул, лихорадочно соображая, что сказать.

– Веслава, уверяю тебя, это не так. Я… это, к концу ужина все расскажу, не беспокойся. И никакой это не секрет...

– Вы так и будете там стоять?
– прокричал Лавров.
– Может, сядем за стол? Нас уже заждались.

В подтверждение его слов из зала донесся недовольный голос Вики:

– Вы там скоро?

Ужин

прошел без драматических сцен. Говорили обо всем и в то же время ни о чем. Мужчины, начав с вина, плавно перешли на водку. Петр Ильич настолько осмелел, что начал травить анекдоты. Выпито было немало, и историю о деревянных немецких аэродромах, которые те строили, чтоб обмануть вражеские войска, и то, как отличились англичане, сбросив на один такой деревянную бомбу, он рассказал несколько раз подряд. После него инициативу перехватила Веслава. Чего только стоил ее рассказ о событиях, свидетельницей которых она стала, когда была уже состоявшейся актрисой.

Это была постановка Малого театра – спектакль «Собор Парижской Богоматери». Страшного горбатого Квазимодо доверили играть старейшему актеру театра. В самом начале под звук колоколов Квазимодо в полутьме должен был пролететь над сценой, держась за страховочный канат. Все шло замечательно. Актер отлично справлялся со своей ролью. Но был у него один недостаток. Любил он перед спектаклем пропустить стаканчик-другой, так сказать, для куражу.

И вот долгожданный день премьеры. Волнение. Актер не ограничился парой стаканчиков и пропустил столько, сколько потребовала душа. В гримерке нетрезвый актер облачился в костюм Квазимодо, прицепил горб и побрел к сцене.

Премьера. Полный зал. До начала остались какие-то минуты. Его встретил режиссер и несколько опешил от такой подготовки к спектаклю, но тот его успокоил, сказав, что выступает уже двадцать лет и талант, как говорится, не пропьешь…

На сцене полутьма, звон колоколов. Вдруг через всю сцену пролетает Квазимодо, потом в обратную сторону, и опять, и снова… и еще раз…

Примерно на седьмой пролет Квазимодо смог остановиться. Встал посередине сцены спиной к переполненному залу и, держась за канат, задумчиво глядя за кулисы, в гробовой тишине возмущенно произнес:

– Ит-и-т-ь твою налево! Я тут, как после-з-н-я-я сволочь корячусь, а эти придурки даже занавес еще не подняли!

После этого рассказа все окончательно развеселились. Только Анна молчала, без аппетита ковыряя картофельную запеканку. Это заметила Ковальчик и, наконец, вспомнила, о чем хотела поговорить с Инной. Она стрельнула глазами в Артура и, облокотившись о стол, елейным голосом произнесла:

– Анна, милая, я, кажется, пропустила мимо ушей то, как вы познакомились с семейством Котовых и Горбуновых. Могли бы вы повторить?

Анна тут же отвела глаза и съежилась, будто боясь или стесняясь рассказать правду. Вместо нее ответил Кривошапкин:

– Анна дальняя родственница Сергея, приехала к нам в гости.

Ковальчик удивленно изогнула бровь.

– И вы, милая, не побоялись путешествовать в таком положении?

Анна еще больше стушевалась и слегка покраснела. Вика перехватила инициативу и мягко произнесла:

– Веслава, не смущайте девушку. Лучше расскажите еще что-нибудь интересного из вашей жизни. Уверена, у вас есть еще пара историй в запасе.