Чтение онлайн

Он сразу понял, что допустил ошибку, явившись в контору нотариуса сразу же после тенниса. Но он опаздывал, переодеваться было некогда. К тому же Тим понятия не имел о том, как проходят сделки с недвижимостью, и полагал, что американцу, согласившемуся подписать документ, по которому он обязуется выплатить сотни тысяч франков, позволительно отнестись к этому делу с той же беззаботностью и невозмутимостью, с какой знаменитые преступники поднимаются на эшафот.

Анна-Софи, одетая в свой самый строгий костюм и туфли на каблуках, раскраснелась от волнения; рядом с ней сидели Эстелла и продавцы, месье и мадам Флё. Их даты рождения, семейное положение,

наличие детей и адреса занесли в бумаги, прочли вслух, а потом положили все сорок семь страниц договора перед Тимом, переворачивая их одну за другой. Все присутствующие были принаряжены. Тим постарался по крайней мере придать себе серьезный, даже мрачноватый, вид, но чувствовал себя неловко из-за допущенной им оплошности.

Супруги Флё подали Тиму и Анне-Софи руки, пожелали им счастья в браке и заметили, что им придется встретиться еще раз и обсудить стоимость таких вещей, как люстры и книжные шкафы. Или может быть, Тиму и Анне-Софи они не нужны?

– Мы подумали и решили, что это стоит тридцать тысяч франков, – сообщил месье Флё. – Годится?

Анна-Софи вздохнула.

– Нам надо подумать.

Тим никак не мог понять, о чем речь: да, он видел в квартире встроенные книжные шкафы и одну громадную люстру – немного аляповатую, на его взгляд.

Все опять обменялись рукопожатием.

– Мы свяжемся с вами в ближайшее время, – пообещала Анна-Софи.

Выйдя от нотариуса, Анна-Софи объяснила Тиму, что продавцы предлагают им заплатить еще тридцать тысяч франков за встроенные книжные шкафы. Об этом их предупредили заранее, напомнила она.

– Если хотите, я могу оставить эти шкафы вам, – любезно предложила мадам Флё, когда они еще раз зашли в квартиру, чтобы уточнить кое-какие подробности.

– Они мне нравятся, – откликнулся Тим, с радостью представив себя в окружении книг, которые пока пылились под кроватью и в кухонных шкафах.

Через пару дней они получили письмо, где мадам Флё перечислила вещи, которые она была готова оставить в квартире, – книжные шкафы, аптечку, электросушилку для полотенец. Но о тридцати тысячах франков – почти о пяти тысячах долларов – она не упомянула ни словом! Тим был ошеломлен. Анна-Софи восприняла известие спокойнее, хотя и она поджала розовые губки и задумалась.

– Надо убедить их немного сбавить цену, – заявила она, выйдя из конторы нотариуса. – По-моему, она слишком высока.

– Тридцать тысяч франков! Что это значит? Эти чертовы шкафы можно купить в любом мебельном магазине!

– Они хотят, чтобы мы купили эти шкафы, и мы, конечно, согласимся, но вот насчет люстры не знаю. Это восемнадцатый век. Из тридцати тысяч на долю люстры приходится больше половины. Значит, если мы откажемся от люстры, нам придется доплатить всего пятнадцать тысяч. А на «Блошке» я разыщу люстру и получше.

– Постой, но ведь эти вещи продавали вместе с квартирой! Книжные шкафы встроенные!

– Часто случается, что новые хозяева вселяются в купленную квартиру и обнаруживают, что оттуда вывезли даже дверные ручки и краны, – объяснила Анна-Софи. – Но наши продавцы настолько любезны, что на этот счет я ничуть не волнуюсь. И агент пообещал за всем проследить, прежде чем мы подпишем окончательный договор.

Так Тим узнал, что обрадовался слишком рано и что, если они не будут начеку, супруги Флё увезут даже унитазы и раковины – на том основании, что под недвижимостью во Франции подразумеваются только стены. Тим был потрясен необходимостью выложить еще пять тысяч долларов за вещи,

которые побудили его выбрать именно эту квартиру. Его безумно разозлило то, что никто не предупредил его заранее. Согласился бы он купить эту квартиру, если бы знал, что за шкафы придется платить отдельно? Этого он не знал. К счастью, Анна-Софи не видела в этом происшествии ничего из ряда вон выходящего, поэтому Тим не стал распалять себя, а задумался о том, где бы раздобыть еще денег. Что касается Анны-Софи, она вдруг примирилась со всеми недостатками квартиры, радуясь уже тому, что они решились на столь важный шаг.

Возле метро они поцеловались – Анна-Софи спешила на частную распродажу.

– Ну, мне пора, – с улыбкой произнесла она.

– Madame la propri'etaire. [39]

Отпраздновать событие шампанским, на что втайне надеялся Тим, им не удалось. Тим ушел с печальным чувством потери.

– Тим Нолинджер купил квартиру по соседству с вами, – сообщила Вивиан Гиббс Кэти Долан, супруге американского атташе по культуре. – На улице Пассаж де Ла Визитасьон. А вам известно, что тот особняк за воротами в конце улицы принадлежит Ротшильду?

– Наверное, в этой квартире они будут жить только первое время, – предположила Кэти. Слухи о том, что Тим – наследник огромного состояния, уже достигли посольства; вероятно, поэтому Тима и Анну-Софи стали все чаще приглашать на приемы для юристов и журналистов, а также на ужин, устроенный в честь дирижера американского симфонического оркестра. Тим удивился, но был весьма польщен, хотя и не знал, по какой причине Америка обратила на него внимание: Бельгия никогда и никуда не приглашала его.

На четвертый день пребывания в тюрьме Клару еще сильнее охватило отчаяние и недоумение и лишь изредка в ней просыпалось негодование из-за несправедливых обвинений. Из раздумий ее вывело появление надзирательницы. Клару отвели в комнату для свиданий и указали на стул перед стеклянной перегородкой. С торопливо забившимся сердцем она уставилась на пустой стул по другую сторону перегородки, ожидая, что сейчас там появится Серж. Дверь открылась, в комнату вошел мужчина. Сначала Клара подумала, что это адвокат Сержа. Мужчина был одет в щегольской, сшитый на заказ костюм и шарф, а свое пальто верблюжьей шерсти нес в руке. Это был Антуан де Персан.

Клара растерялась, не зная, что и сказать, а Персан сел и наклонился к маленькому зарешеченному окошку. У нее мелькнула нелепая мысль, что она не накрашена и в мятой одежде. Наверное, она выглядит жалко и неряшливо.

– Мадам Крей…

– Это вы? Не ожидала.

– Я не мог не прийти. Не знаю, зачем я явился сюда, ведь мне нечего вам предложить, просто… мне показалось… – Он смущенно осекся.

– Понимаю, все это выглядит очень странно, – кивнула она.

– Мне неприятно думать, что вы наверняка заподозрили меня в причастности к этому делу, мадам. Уверяю, я ваш друг, я не поддерживаю членов охотничьего комитета, которые задумали возбудить против вас дело. Ваш участок им не настолько необходим – видите ли, задето самолюбие мэра. Боюсь, месье мэр – злопамятный человек, и хотя лично против вас ничего не имеет, он намерен и впредь отстаивать свои принципы.