Бойня
Шрифт:
— Да, я согласен, — вздохнул генерал, — но в таком случае, что произойдет следующей ночью?
Фрост пристально посмотрел на горящие дома и шеренги вооруженных солдат, стоящих на расстоянии ста ярдов от их машины.
— Если бы у вас было еще тысяч пятнадцать-двадцать хорошо вооруженных людей, можно было бы совершить рейд в джунгли и навсегда покончить с террористами, засевшими там. Устроить показательные суды над главарями, выслать из страны всю мелкую сволочь, а потом уже утихомиривать студентов. Да они бы и сами притихли, если бы красные террористы не пичкали их враньем о президенте. Если бы весь
— Ты хочешь сказать, что положение безнадежно?
— Да, хотя я не собираюсь сдаваться. Будет лучше, если вы посоветуете Агилару-Гарсиа уехать из страны. Однако, вряд ли он послушается.
— Это точно, — согласился Коммачо уставшим голосом, став похожим не на генерала, а на обычного толстяка, загнанного судьбой в угол. — Я понимаю, что вы правы, но ему я этого никогда не скажу. Не имею права. На каком же этапе истории мы проиграли?
— Историк из меня никудышный, — проговорил Хэнк, прикуривая, — но проиграли вы, наверное, потому, что всему миру наплевать на то, что творится у вас в стране. Именно поэтому и мы, наемники, не остаемся без работы.
— А скажи мне честно, амиго, ты сам бы уехал из своей страны? — прямо спросил его Коммачо. — Если бы ты был на его месте.
— Я бы вывез жену и ребенка, а сам бы дрался до последнего, — капитан взглянул на полыхающий в ночи пожар и на деревья, превратившиеся в гигантские факелы. В воздухе слышались пронзительные крики.
Глава девятая
Грудь Марины напряглась под прикосновением рук Хэнка, когда он склонился над ней, целуя в шею и чувствуя запах духов, исходящий от нежной кожи девушки и запах дыма — от своего собственного тела. Он поднял голову и взглянул в окно, полуприкрытое тяжелыми шторами — в отдалении было заметно зарево. Как убедить себя, что это не свет горящих домов, а сияние восходящей луны, что выстрелы и крики — обычные ночные звуки?
— О чем ты беспокоишься, дорогой? — донесся до Фроста шепот Марины.
— Скажи мне честно, как долго, по-твоему, продержится у власти отец? — оперся он на локоть.
— Если честно, то его правлению скоро придет конец. Так что давай не тратить драгоценные минуты.
Хэнк обнял ее и прильнул к влажным горячим губам… Его разбудил громкий стук в дверь. “Черт побери, — мелькнула мысль, — наверное, Анна догадалась, что я здесь”. Упорный стук повторился, на этот раз с еще большей силой и он понял, что женщина так колотить не может. Капитан протянул руку к пистолету, лежащему рядом на туалетном столике, и почувствовал, как рядом зашевелилась Марина.
— Спи, — шепнул он ей, — это за мной. Он бесшумно спрыгнул с кровати и без одежды, но с пистолетом в руке, приблизился к запертой двери.
— Кто там?
— Это я, Нифкавиц. Выходи, срочное дело.
— Сейчас, подожди.
Капитан вернулся к постели и стал рыться в куче одежды, разбросанной по полу. Стараясь выпутать лифчик из своей рубашки, он заметил, что девушка проснулась.
— Спи, спи, не волнуйся.
— А в чем дело, Хэнк?
— Это один
— Понятно. Что-нибудь случилось?
— Если бы я знал.
Фрост натянул рубашку и набросил наплечную кобуру.
— Не знаю, вернусь ли к тебе этой ночью. Если нет, давай увидимся рано утром на кухне и позавтракаем вместе, пока никого там не будет. Как будто случайно встретимся, договорились?
— Хорошо.
Капитан застегнул брюки, склонился над кроватью и крепко поцеловал девушку. Он уже быстро шагал к двери, на ходу набрасывая пиджак, когда услышал ее голос:
— Хэнк!
— Да, — остановился он.
— Не знаю, люблю ли я тебя, но ты мне очень, очень нужен. Не подставляй голову под пули. Он улыбнулся и достал сигарету.
— Спасибо, что напомнила, девочка, я сейчас запишу это в списке самых неотложных дел — не подставлять голову под пули.
Капитан открыл дверь и вышел в коридор. Нифкавиц смотрел на него, ухмыляясь.
— Если вякнешь хоть слово об этом, — кивнул Фрост на дверь спальни Марины, — я отобью тебе полголовы. Ты ведь знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Тот слегка кивнул и начал объяснять.
— Тебя вызывают по срочному делу.
— Какое срочное дело может быть, — Хэнк взглянул на часы, — в три часа ночи?
Нифкавиц посмотрел по сторонам.
— С тобой хотят поговорить в посольстве. Государственный департамент…
Капитан пожал плечами и поспешил за ним к заднему выходу из дворца. Там их уже ждала машина.
— Давай, садись, — кивнул на нее Нифкавиц.
— Теперь мне понятно, почему в нашем правительстве нет порядка. Назначать встречу в три часа!
Фрост обошел машину кругом и, убедившись, что на заднем сиденье никого нет, сел впереди. Он никому не доверял из своих, а сейчас уже точно знал, что Нифкавиц — подсадная утка.
— Куда мы едем? — спросил он.
— В посольство, я же уже сказал.
— Ах да, я забыл.
Улицы в этой части города, более спокойной, были пустынны, за исключением изредка встречающихся патрулей. Однако с президентскими номерами они могли не бояться комендантского часа, и их никто не остановил.
Посольство США, обнесенное стенами с коваными решетками наверху и такими же воротами, находилось в дальнем конце “представительского района” и являлось одним из самых обширных иностранных владений в столице. По пути они миновали мрачное массивное здание посольства Советского Союза.
— Мы что, заезжаем с черного хода? — спросил капитан.
— Да, реклама тебе пока не нужна. Наверное, тебе доверяют — нас никто не сопровождал от президентского дворца.
— Ты знаешь, что ко мне относятся так, потому что в меня верит сам президент. Не забывайте об этом, засранцы, — пробормотал Хэнк.
Машина завернула за угол и подъехала к боковым воротам, где их уже ожидал вооруженный часовой. Он посветил внутрь фонариком и махнул им рукой, пропуская.
Они подъехали к двухэтажному зданию, поднялись по каменным ступенькам и зашли внутрь через служебный вход. Перед ними открылась длинная лестница, и Хэнк подождал, пока его спутник не стал подниматься первым. Они остановились наверху в конце коридора, и Нифкавиц постучал в дубовую резную дверь.