Бойцовые псы
Шрифт:
— А кто там? — равнодушно спросил Костя. — Я никого не знаю.
— Вам и не надо знать, — снова зазвучал в трубке тот же мужской голос. — Обойдутся… У вас там дела поважнее. Столицу надо чистить, понятно? Следующее задание будет посложнее. — Голос мужчины стал жестким. — И намного ответственнее — вор в законе, который контролирует часть Москвы. Соответственно будет увеличен гонорар… Вы слышите меня? Это очень хорошие деньги. И вы сразу поедете с женой отдохнуть и подлечиться за границу. Багамы вас устроят?
— Я
— Это от вас никуда не уйдет, — сказал тот же голос. — С вашей-то квалификацией — раз плюнуть. Вас ждут более интересные дела…
— Нет, — сказал Костя, чувствуя на себе взгляды Лены и Тани. — Сначала это. Потом — всё остальное.
— Ну хорошо. Договорились, — недовольно ответил собеседник. — Ну и характер… Только для вас. Из уважения к вам и вашему несчастью… До свидания.
Костя положил трубку. Посмотрел на жену.
— Ты была права, — сказал он. — Он хочет, чтобы я ещё одного… за деньги…
Глава 8
Звонок Киевского застал Григория Теймуразовича рано утром в комнате отдыха, где секретарша Люся собиралась делать ему тайский массаж.
— Выйди… — сразу же показал он девушке на дверь, как только узнал голос председателя правления банка. — Слушаю вас, Наум Семенович, дорогой.
— Вы так говорите, как будто ничего не знаете или знать не хотите! — недоуменно сказал Киевский.
— Ай, слушай… Такое горе, такая безвременная утрата… Ну кому помешал этот мальчик? Валерочка как сын мне был, клянусь детьми… Мне уже вторые сутки люди звонят, все спрашивают, все тревожатся, все сочувствуют… Сначала Эдика убили, потом Валеру… Что делать, прямо не знаю!
— Это вы-то не знаете! — возмутился Наум Семенович. — На наш банк идет настоящий накат: то похищают моего сына, то убивают наших членов правления…
— Разве Эдик Городинский уже был избран в правление? — удивился Григорий Теймуразович. — Почему я не знал? Мы как с тобой договорились, Наумчик? Что ты мне всё докладываешь, что у тебя происходит.
— Он ещё не стал членом правления, — нервно ответил Киевский. — Мы только собирались его туда ввести… Так вот, теперь мне тоже постоянно звонят, держатели акций и вкладов угрожают… Покойный Валерий Эдуардович привлек массу влиятельных людей, много наобещал, какие-то немыслимые проценты…
— Ну да, а ты здесь ни при чём, — устало сказал Григорий Теймуразович. — Ты, Наумчик, опять за своё — я не я, и лошадь не моя… А кто бы ещё создал твоему банку имидж надежности и респектабельности, если бы не известные всей стране люди, которых привлёк, благодаря своему обаянию, покойный Валерочка?
— Но люди спрашивают, как теперь будет с их деньгами…
— И правильно делают! Вот и я тебя спрошу: что теперь будет с моими деньгами?
— Вы бы, Гришенька, меньше спрашивали,
— Понял тебя, Наумчик, очень хорошо понял… — недовольно сказал Григорий Теймуразович.
— Остальное обговорим сегодня после похорон, как я понимаю? — спросил Наум Семенович, прежде чем положить трубку.
— Разве похороны сегодня? — спросил Григорий Теймуразович, присев на кушетке, где двумя днями раньше покойный Валерий Эдуардович развлекался с его секретаршей Люсей.
— А вам разве вчера не передали приглашение? — . удивился в свою очередь Киевский.
— А кого, дорогой, ты в таком случае вообще пригласил? — оскорбился Григорий Теймуразович.
— Уважаемых людей, деятелей науки, искусства и культуры…
— Это вкладчиков, что ли? — не понял хозяин.
— И не только. Будет много уважаемых людей. И если вас почему-то забыли пригласить, то примите мои извинения и уверения, что это больше не повторится.
— Я тебя, Наумчик, про другое спросил: всех ли ваших вкладчиков ты пригласил на похороны бедного Валерочки?
— Нет, конечно… Судите сами, можно ли приглашать на одно мероприятие представителей разных структур с прямо противоположными задачами… Как-то неудобно, согласитесь, сажать за один стол представителей правоохранительных органов и их оппонентов, коими они по долгу службы интересуются. Не случится ли в результате таких непродуманных действий определённая коллизия, в результате которой…
— А деньги от них тебе удобно было брать? — не выдержал Григорий Теймуразович.
— Но, согласитесь, мы принимали вклады от людей, вовсе не интересуясь их анкетами и справками с места работы. Это не наше задача. Меня другое беспокоит. Не внесет ли эта несовместимость ненужную напряженность и дополнительный драматизм в это ритуальное мероприятие… Вы понимаете меня?
— Хватит блеять, дорогой! — не выдержал Григорий Теймуразович, в результате чего банкир испуганно замолчал. — Слушай сюда и запоминай! Пригласишь — всех! Ты меня понял? Я тоже хочу знать, все мы хотим знать, почему ситуация в Москве вышла из-под контроля. Я правильно говорю?
— Думаю, да… — важно сказал Киевский. — Думаю, такая акция по примирению и поиску выхода из создавшейся ситуации…
— Опять ты не о том! — решительно прервал его Григорий Теймуразович. — Тебя слушать — только зря время терять.
— Я всё понял… — засуетился Наум Семенович. — Вас понял! И вырывающие у меня трубку Генрих Николаевич Борисов и Лев Терентьевич Карамышев — тоже. Лева, кстати, передает вам большой привет.
— А Генрих? — подозрительно спросил Григорий Теймуразович. — Воздерживается? И это после всего, что я для него сделал?