Чтение онлайн

Механик говорит:

– Вы же знаете правила, мистер Дерден. Вы же сами сказали. Вы сказали, что если кто-нибудь попытается закрыть клуб, даже вы сами, то ему отрежут яйца.

Помидоры.

Абрикосы.

Шары.

Huevos.

Представь только, как лучшая часть тебя лежит в пластиковом мешке в морозильнике на Бумажной улице.

– Вы же знаете: сопротивление бесполезно, – говорит механик.

Водитель смотрит в зеркало и жует свой сандвич.

Полицейская сирена завывает где-то вблизи. Вдалеке, в поле,

тарахтит трактор. Птицы. Заднее окно в автобусе наполовину открыто. Облака. Высокая трава на краю автобусной площадки. Пчелы или мухи гудят в траве.

– Сейчас мы сделаем небольшую операцию, – говорит автомеханик из бойцовского клуба. – На этот раз это не просто угроза, мистер Дерден. На этот раз мы их отрежем.

Водитель автобуса говорит:

– Это копы.

Сирена воет уже где-то перед самым автобусом.

Итак, с кем же мне придется бороться?

Полицейский автомобиль подъезжает к автобусу, мигая красными и синими огнями, и кто-то кричит снаружи:

– Всем оставаться на месте!

И я спасен.

Вроде бы.

Я могу рассказать копам про Тайлера. Я расскажу им все про бойцовский клуб. Меня, скорее всего, посадят, но тогда уже «Проект Разгром» станет их проблемой, и мне не придется больше смотреть на этот острый нож.

Полицейские взбегают по ступенькам в автобус, и первый из них спрашивает:

– Уже отрезали?

Второй добавляет:

– Режьте скорее, выписан ордер на его арест.

Затем он приподнимает фуражку и говорит:

– Ничего личного, мистер Дерден. Очень рад, наконец, познакомиться с вами.

Вы совершаете огромную ошибку, говорю я.

Механик говорит:

– Вы нас предупреждали, что скажете именно это.

Я – не Тайлер Дерден.

– И на этот счет вы нас предупреждали.

Я меняю правила. Пусть бойцовский клуб существует, но отныне мы никого и никогда не будем кастрировать.

– Так, так, так, – говорит механик.

Он уже находится на полпути ко мне и по-прежнему сжимает в руках острый нож.

– Вы сказали, что именно это и будете говорить.

Ладно, я – Тайлер Дерден. Он самый. Я – Тайлер Дерден и я диктую правила, и я приказываю вам: уберите нож!

Механик вполоборота спрашивает кого-то из идущих сзади:

– Какой у нас рекорд на сегодняшний день?

Ему отвечают:

– Четыре минуты.

Механик спрашивает:

– А сейчас кто-нибудь засек время?

Оба полицейских стоят у передней двери автобуса. Один смотрит на часы и говорит:

– Обожди чуток. Сейчас стрелка дойдет до двенадцати и тогда – валяй.

Коп говорит:

– Девять. Восемь. Семь.

Я выпрыгиваю в полуоткрытое окно. Я падаю животом на стекло в металлической раме, а у меня за спиной механик восклицает:

– Мистер Дерден, не портите нам результат!

Свисая из окна, я цепляюсь руками за черную резину задней покрышки. Мне удается ухватиться за обод, и я пытаюсь вытянуть себя

из окна. Кто-то держит меня за ногу. Я кричу маленькому трактору вдали:

– Эй! Эй, там!

Кровь прилила к моей голове, потому что я вишу кверху ногами. Я тяну себя в одну сторону, но руки, ухватившие меня за щиколотки, тянут меня в другую. Галстук плещется и бьет меня по лицу. Пряжка моего ремня за что-то зацепилась. Пчелы, мухи и трава в дюймах от моего лица, и я кричу:

– Эй, там!

Руки, вцепившиеся в мои штаны, начинают стягивать их вместе с ремнем.

Кто-то внутри кричит:

– Прошла минута!

Ботинки спадают с моих ног.

Ремень вместе с пряжкой исчезает внутри окна.

Чьи-то руки крепко держат мои ноги. Горячее стекло окна жжет мне живот. Белая рубашка пузырем окутывает плечи и голову. Я по-прежнему цепляюсь руками за обод колеса и кричу:

– Эй, там!

Мои ноги сложены и вытянуты. Брюки кто-то стянул с меня совсем. Солнце греет мне задницу своими лучами.

Кровь стучит у меня в висках, глаза выпучены от давления, все, что я вижу – это белая рубашка, висящая колоколом вокруг моей головы. Где-то вдалеке тарахтит трактор. Гудят пчелы. Где-то. На расстоянии миллиона миль. Где-то на расстоянии миллиона миль позади кто-то выкрикивает:

– Две минуты!

Чья-то рука, скользит у меня между ног.

– Не делайте ему больно, – говорит кто-то.

Руки, которые держат меня за щиколотки, находятся от меня на расстоянии миллиона миль. Представьте себе, что они находятся в конце длинной-длинной дороги. Направленная медитация.

Не надо представлять, что металлическая окантовка окна – это тонкий, острый нож, который вспарывает вам живот.

Не надо представлять, как люди в черном разводят ваши ноги в стороны.

В миллионе, квадриллионе миль от тебя грубая, теплая рука ухватывает тебя за основание корня, и что-то начинает давить все сильнее, сильнее и сильнее.

Резиновая лента.

Вы в Ирландии.

Вы в бойцовском клубе.

Вы на работе.

Вы где угодно, но не здесь.

– Три минуты!

Кто-то вдалеке кричит:

– Вы же сами говорили, мистер Дерден: «Не вставайте на пути у бойцовского клуба».

Теплая рука прикасается к тебе. За ней следует холодный кончик ножа.

Другая рука обнимает тебя за плечи.

Это – терапевтический телесный контакт.

Время объятий.

Тряпка с эфиром прижимается к твоему рту и носу.

А затем – ничего. Даже меньше, чем ничего. Забытье.

Обугленная скорлупа моего сгоревшего кондоминиума выглядит как космическое пространство, черное и пустынное, высоко над маленькими огоньками городских улиц. Окон нет, и желтая лента, которой обычно полиция ограждает сцену преступления, полощет в воздухе над пропастью высотой в пятнадцать этажей.