Боярыня Марфа

Новгород, дом боярина Адашева, 1570 год

— Матюшка... Ма... — горько звал тонкий голосок ребёнка, и моё плечо сильнее затеребили. — Матюшка, встань...

В голове шумело так, что казалось, её разрывает изнутри. Кто-то теребил меня за плечо, и что-то мокрое тыкалось в моё лицо.

Я едва пришла в себя. Явственно услышала всхлипывания над собой.

— Наташка, не трожь её! Померла она! — раздался

другой детский голос, более жёсткий. — Видишь, кровушки сколько.

Дернув головой, я окончательно пришла в сознание и открыла глаза. Тут же увидела, как мальчик лет шести оттаскивает от меня за руку девчушку лет трёх. Она была светловолосой, лохматой и вся в слезах. Но упорно цеплялась за мою одежду маленькими пальчиками, не желая отходить.

Я мотнула головой и, чуть приподнявшись на руках, села. Огляделась.

Где я?

Незнакомая обстановка. Мрачная комната, освещённая мерцающим светом свечей. И эти незнакомые двое детей рядом.

— Наташка, пошли! Бежать надо! — снова выпалил паренёк, оттаскивая маленькую девочку ещё дальше от меня.

Мальчик невозможно походил на моего Андрея. Сына. Только был чуть помладше.

— Андрей? — позвала я тихо.

Услышав мой возглас, светловолосая девчушка обернулась ко мне и выпалила, чуть картавя:

— Жива... Матюшка жива, Андрейка!

Оттолкнув мальчика, она снова устремилась ко мне, бросились на колени и припала к моей груди. Прижалась мокрым личиком к моей шее, обхватив тонкими ручками.

Отчего-то я сидела на полу. Он был деревянный и тёплый. Я попыталась придержать девочку, не понимая, что происходит. Подняла руку, на которую опиралась до того, и ощутила, как по ней что-то течёт. Бросила взор. С моей ладони стекала тёмно-красная густая жижа.

Это что? Кровь? Моя?

— Матушка! — тут же воскликнул мальчик, бросившись рядом со мной на колени и заглядывая мне в глаза. — Ты жива?

Невольно осматривая руку, я понюхала ее. Действительно, это была кровь. Еще свежая. Но откуда она? У меня вроде ничего не болело. Только голова сильно гудела, а в ушах стоял шум. Пробежавшись взором по странному длинному платью из золотистой парчи, которое отчего-то было на мне надето, я отметила, что на нем нет крови.

— Андрей, что случилось? — спросила я мальчика.

— Матушка, там демоны в чёрном! — заявил мальчик испуганно. — Они в дом ломятся. А все слуги сбегли!

В следующий момент раздался сильный треск, и слюдяное окно, разбилось вдребезги, рассыпавшись цветными осколками на пол около нас. Влетевший внутрь увесистый камень, прокатившись по полу остановился около ножки стола.

Тут же шум в моих ушах стал утихать, и я отчётливо услышала другой шум. Стала различать громкую ругань, слышимую с улицы, и топот лошадиных копыт.

— Открывай, собака! Мы тебя все равно выкурим из твоего логова! — раздался хриплый мужской рык с улицы.

Собака? Демоны в чёрном? И я что, правда, слышала стук лошадиных копыт под окном?

— Ломайте дверь к едреной матери! — раздался очередной мужской низкий крик с улицы.

— Сейчас судить тебя будем, польский прихвостень!

Только

в этот момент я поняла, что нахожусь не у себя в квартире, а где-то в другом месте.

И тут комната где мы находились с детьми содрогнулась от сильных ударов. Словно кто-то или что-то билось в наружную стену.

— Отпирай, продажный пёс! Государь судить тебя желает!

Инстинктивно чувствуя, что медлить дольше нельзя, я поднялась с пола, встала на ноги. Голова немного кружилась. Вокруг явно происходило что-то темное и непонятное.

Я огляделась.

Меня окружала какая-то старинная или даже музейная обстановка. Но такая реальная, что это явно был не сон.

Убранство комнаты очень походило на некий терем: с лавками, украшенными вышитыми коврами, слюдяными расписными окнами и деревянными стенами, в углу стоял сундук, позади массивный стол, а я стояла неподалеку от небольшой высокой кровати, с завитыми деревянными ножками.

Светловолосая девчушка так и жалась ко мне. Я ласково провела по её голове рукой и вымолвила:

— Подожди, маленькая.

Я отстранила малышку, и невольно пошатнулась.

Вдруг меня накрыло странное видение. Словно я увидела какой-то сон или прошлое воспоминание.

Передо мной возвышался мужчина, роста выше среднего, дородный, с широкими крутыми плечами. Немолодой с окладистой густой бородой и в темно-зеленом длинном облачении до пола. Темный, разъяренный взор его вызывал во мне неподдельный страх. Толстое, заплывшее лицо и неприятный запах пота, исходивший от него, вызывали отвращение.

Он держал меня за длинную косу и тянул вверх, что-то крича мне в лицо. Я не слышала его слов, в ушах стоял шум, но он явно ругал меня. Он почти рвал мои волосы, и боль от этого была жуткой.

Вдруг мужчина схватил меня за горло широкой ладонью. Я испуганно сжалась, схватившись тонкими пальцами за его неумолимую руку, которая душила меня. Я видела в его пылающих гневом глазах свой приговор — он хотел лишить меня жизни.

Во мне же мгновенно поднялась неистовая непокорность и желание выжить любой ценой. Я дернула головой, высвободив шею, и со всей силы ударила кулаком мужчину в грудь. Не надеялась, что это поможет, ибо мужчина был слишком силен, но он вдруг пошатнулся, отпустив меня. В его глазах отразились непонимание и даже недоумение. Он явно не ожидал от меня подобного сопротивления.

Далее я все видела словно в замедленной съемке.

Я снова ударила его руками, отталкивая от себя. Угрожающий мужик невольно откинулся назад и запнулся за ковровую дорожку, собравшуюся у его ног. Начал падать, размахивая руками и в следующий миг рухнул на пол. Я испуганно вскрикнула, прикрыв глаза, и думая о том, что теперь мне точно несдобровать. Отчего-то знала, что за подобное неповиновение и то что подняла руку на мужчину непокорную бабу точно прибьют до смерти.

В моей голове что-то щелкнуло и перед глазами появилась другая картина.