Бой «быков»
Шрифт:
Ученый сделал шаг к Безбородову. Слегка склонил голову в его направлении, чтобы быть услышанным, и перешел на заговорческий шепот.
– Какие у нас могут быть друг от друга секреты. Работаем ведь на одно государство. Только разными методами. Мы – ученые, например, делаем это по-своему.
Безбородов утвердительно кивнул головой.
– Я вам, как товарищу, скажу, – продолжил Альберт Романович. – Не верю я в этот научный прожект! Я имею в виду только труд Гендельберга, конечно, а не все направление в целом.
– Но вы же сами, если я правильно понял, благословили его
– Мне, конечно, раньше надо было думать, когда я сам, будучи в ясном уме и полном здравии, разрешил Гендельбергу заниматься этой темой... Вы правы, – ученый пригубил шампанского. – Но у меня нет оснований полагаться на успешное завершение его исследований.
– Вот как? – полковник потянулся к тарелочке с канапе, взял шпажку с бутербродом и снова перевел взгляд на собеседника.
– Да, к сожалению, – Астанович кивнул. – У меня еще двое аспирантов просили разрешить исследования на эту тему. Но мы официально не занимались этим направлением. Гендельберг – это так, знаете... Я своему племяннику отказал, потому что за Гендельберга тогда попросили... До сих пор себе не могу этого простить. Надо было Антону отдать грант президентского фонда, пробивать ему командировку во Францию или в Англию... Гендельберг, конечно, способный человек... Но молекулярная биология во всем мире развивается семимильными шагами. Запад уже давно занимается этнически ориентированным генно-биологическим оружием. Исследования Гендельберга безнадежно отстали от аналогичных работ западных коллег...
Безбородов, не чокаясь, поднес бокал с шампанским к губам и сделал несколько глотков.
– И на какой стадии, по-вашему, находятся исследования Гендельберга? – как бы невзначай поинтересовался полковник.
Он зацепил вилкой кусочек сервелата и отправил его в рот.
– Михаил Борисович, умоляю вас!.. Гендельберг не тот человек, на которого ориентируется наша наука. Я, как руководитель лаборатории, обязан поддерживать сильнейших. А я не отношу этого человека к таковым.
Альберт Романович остановил взгляд на официанте и взял у него с подноса еще два бокала.
– Спасибо. У меня пока есть, – Безбородов приподнял бокал с шампанским.
– Возможно, Гендельберг и завершит исследования, – Астанович мрачно скривился. – Но лет через десять – не раньше. Знаете, сколько уже прошло? Четыре года! Он может еще пять лет заниматься своими исследованиями и так ничего и не сделать... Я обязан дать шанс и другим. Я решил. Это не проблема – избавиться от научного сотрудника. Пока крупномасштабные исследования, о которых я говорил в своем докладе, есть только на бумаге... И пока мы не пробили это направление, я не могу позволить одному человеку безрезультатно трудиться десятилетиями.
– Но что такое четыре года для молодого ученого? – полковник повернулся к столу, отыскал глазами блюдо с мясной нарезкой и положил себе в тарелку несколько кусков окорока. – Альберт Романович, если у вас есть нехватка мест, то это вопрос, на мой взгляд, поправимый. В конце концов, все можно устроить. Я думаю, что мог бы вам... Ну, помочь, что ли, в этом вопросе. А что касается Гендельберга...
– Только не убеждайте
– Ну, что вы, что вы! – Безбородов снова приподнял свой бокал, предлагая Астановичу чокнуться. Альберт Романович незамедлительно это сделал. – Мы должны всячески поддерживать молодых ученых. Так что пусть они трудятся, а мы, чем сможем, поможем. И вашему Антону, думаю, надо помочь...
Воспоминания Безбородова оборвал голос председательствующего на собрании замначальника Управления. Полковник поднял голову. На трибуну вышел его коллега, полковник Марченко.
Безбородов не уловил ни слова из того, что говорил предыдущий докладчик. Но это его сейчас беспокоило меньше всего. Он искренне благодарил судьбу за то, что сегодняшнее совещание не касалось вопросов, связанных с его отделом. Мысли его были далеки от происходящего в зале заседаний.
Безбородов полез в карман и достал из него влажный, насквозь пропитанный потом носовой платок. Стал комкать его в руках.
Майор уже дважды упустил диск. Не было никакой гарантии, что он добьется успеха на этот раз.
Дело значительно усложнялось еще и тем, что в игре могли появиться лишние люди. А именно Верпаховский. На подобный поворот событий полковник явно не рассчитывал. Верпаховский, дай ему хоть малейшую зацепку, не останется в стороне. Он будет копать до последнего, пока не вытащит на поверхность всю правду. А это, разумеется, не устраивало Безбородова. Даже в случае положительного решения проблемы с диском, подобный ход операции был равноценен провалу.
Осознает ли Шкотов в полной мере всю серьезность ситуации?
Безбородов опустил трубку мобильного под стол, перевел аппарат в беззвучный режим работы и, не глядя, набрал номер Шкотова. Однако и на этот раз майор не ответил.
С каждой минутой сомнения полковника в том, что Шкотову удалось блокировать Верпаховского, таяли. Иначе как объяснить, что Шкотов не выходит с ним на связь?
Безбородов сделал еще пару безрезультатных звонков... К тому моменту, когда был объявлен перерыв, полковник был практически уверен в том, что у Шкотова возникли проблемы... И проблемы эти как-то связаны с Верпаховским.
Четверг. 15 часов 55 минут
– Это рядом. Вон за тем поворотом, – Храп вскинул руку, указывая направление сидевшему за рулем темно-синего «БМВ» Крулю. – Мы двинемся вперед, а ты покатишь за нами. Для подстраховки.
– Зачем такие сложности, Храп? – подал голос Жиган, легонько толкая Виктора в широкое покатое плечо.
Храп обернулся.
– Захлопни поддувало! Это тебе не из рогатки по воробьям стрелять. И не ларечников трясти, как ты это делал в девяностых. Врубаешься? И Верпаховский, и Лебедев на таких уродах, как ты, собаку съели. Без соли и перца. У нас только один шанс, Жиган! Делаем все быстро или получаем пулю в башку. Хочешь пулю в свой тупой череп?