Боткин
Шрифт:
Помимо чисто терапевтических, возникла совершенно новая, неизученная проблема патологии и физиологии старости.
Эта проблема заинтересовала Боткина. И вот уже контора богадельни обратилась в аудитории, где профессор Боткин прочитывал интереснейшие лекции. Он по целым часам перед собравшимися врачами развивал свои взгляды на изменения, совершающиеся в старческом организме. Сергей Петрович говорил, что явления старости далеко не изучены, что имеющиеся об этим данные мало разработаны и ждут своего исследователя.
Обязательные ли спутники старости атеросклероз, эмфизема, дряхлость, плохой слух, зрение и др.? Нет. Сергей Петрович придерживался мнения, что это, по существу,
В этой работе проявилась еще раз с особенной наглядностью широта научного мировоззрения С. П. Боткина. Он стремился изучить процессы патологических и физиологических изменений в их динамике. Одновременно он изучал их в историческом развитии, в их общении с внешней средой.
Здоровье Боткина все ухудшалось. Боткины поселились в Бернском кантоне в Швейцарии, но сырая сентябрьская погода заставила их ехать дальше В Аркашоне Сергей Петрович не нашел тоже ожидаемого облегчения. Поехали в Ниццу, ко в Ницце ему стало еще хуже. Возобновились мучительные приступы удушья. Ночи он проводил в кресле, не решаясь лечь в постель. В то время, когда Боткин страдал от приступов грудной жабы, отель, где он остановился, осаждали больные, прося принять их. Пришлось объяснить всем, что доктор сам болен. Но в Ментоне, когда наступило временное облегчение. Сергей Петрович, не умея никому отказать, стал принимать пациентов и принимал их до 18 ноября.
28 ноября 1889 года за семейным обедом у Сергея Петровича во время кашля снова открылось кровохарканье. Это было следствием свежей закупорки легочных сосудов, вызванной ослаблением сердечной деятельности. С этого дня Боткин слег окончательно.
Спешно вызвали из Петербурга брата, Михаила Петровича. Приехали все сыновья Сергея Петровича и его дочь Анастасия с мужем, доктором Бородулиным. Привезли и старших девочек от второго брака. Около больного неотлучно находился и Николай Андреевич Белоголовый, живший в то время в Ментоне. Он пишет в своих «Воспоминаниях»: «Ухудшение шло так быстро, что даже задержать смертельный исход не представлялось никакой возможности, и он наступил 24 декабря [12. XII старого стиля] 1889 года в 12 с половиной часов дня… Смерть унесла с земли своего непримиримого врага».
Хоронили Боткина в Петербурге.
18(30) декабря 1889 года у Варшавского вокзала собралась толпа, встречавшая гроб с телом С. П. Боткина, хотя население столицы не было оповещено о прибытии праха в Петербург. «Многотысячная толпа терпеливо стояла, несмотря на отвратительную туманную погоду с мокрым тающим снегом, залеплявшим глаза, — вспоминает А, Погожев. — Гроб вынесли из
Похороны состоялись на другой день. В это время в Петербурге проходил 8-й съезд русских натуралистов и врачей. Участников съезда не оповестили о похоронах Боткина. Известие пришло неожиданно, но большинство секций сразу прекратило работу и поспешило к Новодевичьему кладбищу.
Много было сказано прочувствованных речей на похоронах С. П. Боткина, но лучше всех, пожалуй, сказал художник И. И. Шишкин:
«Вот пришел поклониться праху богатыря и какого же чудес…[лакуна]»
Через три года после смерти С. П, Боткина Н, А. Белоголовый задает вопрос: «…Могла ли бы жизнь Боткина быть спасена, если бы он подверг себя своевременно целесообразному лечению?» — и сам отвечает на него: «Возможно, что если бы при первых проявлениях сердечного расстройства Боткин подчинился бы тому режиму, какой он непременно предписал бы всякому больному, обратившемуся к нему за помощью при подобных болезненных припадках, его жизнь могла быть продлена, но такой режим… Боткин решительно не в состоянии был бы вынести; для этого прежде всего потребовалась бы… полная перемена образа жизни, уклонение от всяких волнующих занятий, обречение себя на бездействие, — и Боткин был бы не Боткин, если бы он согласился на такие требования».
«…вспоминается мне, как в конце 1887 г., за два года до его смерти, я, исследовав его впервые в Париже, посоветовал оставить на год занятия и провести зиму в Ницце; он даже побледнел, замахал решительно руками и, задыхаясь от волнения, вскричал: „Ну как ты можешь подать мне такой совет? Да разве ты не понимаешь, что клиника все для меня и что без нее я жить не могу? Я тогда совсем пропащий человек“ и т, д., — и в его горячих, взволнованных словах слышалась такая искренность и непоколебимая убежденность фанатика, что оспаривать его не было никакой возможности»!
Основные даты жизни и деятельности С. П. Боткина
1832, 5 сентября — Родился в Москве.
1850 — Поступил в Московский университет на медицинский факультет.
1855 — Окончил Московский университет. Получил диплом лекаря с отличием и звание доктора медицины.
Принимал участие в Крымской кампании в отряде Н. И. Пирогова.
1856—1860 — Совершенствование в медицине за границей.
1860 — Начал работу в Медико-хирургической академии в качестве исполняющего обязанности адъюнкта.
1861 — Утвержден в звании ординарного профессора Медико-хирургической академии.
Организовал первую в России клиническую лабораторию.
1863 — Начало исследований в области «теории нервизма».
1865 — Начало борьбы за создание эпидемиологического общества.
1869—1889 — Издание «Архива клиники внутренних болезней».
1872 — Получил звание академика Медико-хирургической академии и лейб-медика императорского двора.
Создание Женских высших врачебных курсов.
1877 — Участие в русско-турецкой войне в качестве главного врача и консультанта верховного главнокомандующего.
1879 — Эпидемия ветлянской чумы, обвинение Боткина в «медицинской ошибке». Чествование в Русском врачебном обществе.
1881—1885 — Деятельность по организации Барачной больницы и перестройке больничного дела в Петербурге.