Чтение онлайн

Вновь Джони не удалось получить «Оскара» за лучшую женскую роль. А вот Дэвиду Бреку «Оскар» был присужден по категории «мужская роль второго плана» за его работу в фильме «Одуванчик».

Джони обозлилась и решила погрозить пальчиком Голливуду. Она объявила, что беременна, но не собирается замуж за отца своего ребенка.

Дэвид любил Джони, но тоже без восторга относился к церемонии бракосочетания. Они, однако, продолжали жить вместе, и Дэвид пообещал всячески помогать в воспитании ребенка.

В июне родилась девочка, которую они назвали Жаклин-Мишель.

Джек и Энн полетели в Калифорнию на новом реактивном самолете компании, по иронии судьбы называвшемся «Лир джет». Джони заверила их, что она счастлива.

Шестьдесят лет Джека Энн отметила в два захода. Дома был устроен прием для родственников, а в «Четырех временах года» [110] — для друзей.

Никто не догадывался, что Энн пользуется каждой возможностью, чтобы встретиться с близкими ей людьми. Количество лейкоцитов в крови неуклонно падало, и врачи перевели Энн на более сильные препараты. Она чувствовала, как иссякают силы, но старалась не показывать виду.

Несмотря на нарастающую слабость, Энн сама обзвонила всех, написала все приглашения и взяла на себя организацию обоих приемов.

Из родственников только Джони уловила в голосе мачехи нотки тревоги. Они с Дэвидом прервали переговоры с Гарри Клейном о новом фильме и улетели в Нью-Йорк.

Джони улучила момент, чтобы поговорить с Энн наедине. Как-то вечером, сидя у бассейна, она увидела выходящую из дома Энн и попросила Дэвида уйти, чтобы она могла остаться с Энн вдвоем. Энн села рядом, но тут появились Лиз и Нелли, поэтому Джони предложила Энн прогуляться к озеру.

Энн всегда предпочитала озеро бассейну и с удовольствием вошла в теплую зеленоватую воду. Джони последовала за ней. Несколько минут они поплавали, потом вылезли на берег и сели на траву.

Энн молчала. Смотрела на гладкую поверхность воды и на заходящее солнце. Джони уже заметила новую привычку Энн надолго погружаться в молчание.

— Ты меня простишь, если я суну нос в чужие дела? — спросила Джони.

Энн нахмурилась.

— Я-то прощу, но вот ты себе не простишь. Если я доверюсь тебе, то на твои плечи ляжет тяжелая ноша. Может, тебе лучше без этого обойтись?

— Энн, с тобой что-то не так? Случилось что-то ужасное?

Энн кивнула.

— Мне надо с кем-то поговорить. Сколько тебе лет, Джони? Тридцать один? Я могу открыться тебе, но при одном условии: ты дашь обещание ничего не говорить отцу. Или кому-то еще.

— Это мужчина? — спросила Джони, сразу встревожившись и надеясь, что речь идет всего лишь о любовнике.

— Нет. Не мужчина. Ты обещаешь?

— Обещаю, — заверила ее Джони. — Так что с тобой, Энн?

— Я умираю, Джони, — просто ответила Энн.

Стоя у бассейна и наблюдая за резвящимися в воде Лиз и Нелли, Джек увидел, как обнялись и приникли друг к другу Энн и Джони. Он улыбнулся. Его взрослая дочь стала подругой его жены.

Джони сдержала слово.

А семейный уик-энд продолжался.

Маленький Джек, приехав из университета, с гордостью объявил, что его приняли в футбольную команду. Его так и распирало от счастья. Лиз презирала брата за увлечение этой грубой игрой.

Линда получила место микробиолога в Йельском медицинском центре и обручилась с Гаем Уэбстером, помощником старшего партнера в одной нью-йоркской юридическом фирме.

Когда молодого человека представляли гостям, он первым делом сообщал всем, что состоит в Обществе Джона Берча [111] . Джеку показалось, что он очень уж упивается собственной значимостью, ничего особенного собой не представляя. Джек никак не мог понять, что нашла в нем Линда.

Джони тоже решила, что Гай Уэбстер ноль без палочки. С такому же выводу пришла и Лиз, поделившись им с Джони.

Джек беседовал у бассейна с Джони, когда к ним подбежала Лиз.

— Что я сейчас слышала! Никогда не догадаетесь! Линда сказала ему: «Если ты еще кому-нибудь скажешь, что ты — член Общества Джона Берча, я врежу тебе по яйцам. Плохо уже то, что ты там состоишь, и я не желаю слышать, как ты этим похваляешься».

Джек улыбнулся и пожал плечами:

— Может, она все-таки знает, что делает.

— Я думаю, нам стоило бы вмешаться, — мрачно бросила Джони.

В августе в «Нью-йоркере» появился еще один короткий рассказ Джейсона Максуэлла.

«Из разговора, подслушанного в „Лутеке“:

— Глядя на него, ты не думаешь, что он самый сексуальный мужчина в мире?

— Дорогая, я занималась этим делом с самим Джоном Кеннеди!

— Джон Кеннеди! Он знаменитость, но не в этом. Чтобы понять, кто есть кто, надо провести ночь с мастером.

Джефферсон Ле Метр в эротике руководствовался католическими нормами. Первая жена Ле Метра, исключительно элегантная дама, сгладив острые углы, превратила его в культурного джентльмена-космополита, каким мы теперь его и видим. Только самые близкие их друзья знали, что мадам — законченная мазохистка и может получить полное сексуальное удовлетворение, лишь испытав боль. Ле Метр поначалу не хотел потворствовать ей. Но в конце концов, чтобы доставить жене удовольствие и не ставить под угрозу семейное счастье, смирился и научился шлепать ее по голой заднице до тех пор, пока она не начинала просить пощады.

Однако его католические пристрастия привели к роману с красавицей-католичкой, и в результате ему пришлось-таки развестись с первой женой.

Первая жена нашла себе другого партнера, который в их дуэте с радостью исполнял роль садиста. Они играли в жестокие игры. Иногда он подвешивал ее за руки к свисающим с потолка цепям и хлестал плетью. Как-то вечером, когда она висела на двух парах наручников, не доставая ногами до пола, у него случился сердечный приступ, и он умер у нее на глазах. Освободиться сама она не могла и провисела несколько часов, прежде чем умерла.